Прочёл как-то в комментариях, как две наши взрослые читательницы делились изумлением: они в детстве Крапивина не читали – вообще не знали, что есть такой писатель! Прочёл – и подумал: а ведь я тоже в детстве Крапивина не читал. Только "Колыбельную..." и про Джонни Воробьёва. И всё! Так это что же получается? (Включаем модус иронии.)

Иллюстрация к книге В.П. Крапивина "Бегство рогатых викингов". Момент, когда главный герой Женя (Джонни) Воробьёв обливает краской своих врагов.

Это же получается – диверсия? Скрывали писателя от народа?

(Выключаем.) С одной стороны, нет. Только тираж журнала "Пионер", в котором печатались его повести, был полтора миллиона. (Стоп, а сколько в СССР было детей?) А с другой...

Есть сегодня такое понятие "мягкий бан". Это когда нечто не запрещают, но делают недоступным. Или непопулярным. Или (возвращаясь к советским реалиям) дефицитным. Насколько я помню полки районных детских библиотек своего детства, Крапивина на них обнаружить было нереально. Почему? Ну, может, всё время на руках... Так напечатайте миллион, два, десять миллионов! Как печатали про революцию и про Ленина... Библиотечные полки ломились от книг про революцию, Ленина, и про детство советских героев. А я топтался перед ними в поисках "чего-нибудь интересного" и зевал.

Нет, никакого неуважения к подвигу и к отечественной истории, я не испытывал. Но "почитать" хотелось другое.

Иллюстрация к книге В.П. Крапивина "Журавлёнок и молнии". Момент, когда главный герой Юра Журавин спасает пассажиров автобуса.

Мужество, стойкость, упорство, верность, надёжность – или, говоря травоядным педагогическим языком, "самостоятельность" – всё это воспитывается не только на примерах великого прошлого. Не только и не столько. Это должно воспитываться на примерах современной читателю обыденности. "Обыденности" – курсивом. Почему?

Я, когда был ребёнком, конечно же, представлял себя на месте пионера-героя Володи Дубинина – "лех-ко"! А что толку? Играть "в войну" и воображать себя героем – это одно, а проявить характер в реальных, не игровых обстоятельствах – совершенно другое. А реальные обстоятельства – это обыденность. Это не залезть на трубу котельной, не "героически" спрыгнуть с высоты и подвернуть ногу или расквасить нос по время игры "в войнушку" на стройке – это – выстоять под напором "старших" и "всегда правых", как крапивинские Юра Журавин или Кирилл Векшин, когда понимаешь, что ты прав, а они – нет. А это ведь...

А это ведь получается "начальства не слушаться"?

Это же... Страшный грех?

Так вот. Сделав ставку на "идеологически выверенное" воспитание на примерах героев былых времён, идеологический отдел ЦК КПСС совершил ошибку. Дети – не начальство, перед которым нужно идеологически непогрешимо отчитываться, они живые.

Иллюстрация к книге В.П. Крапивина "Колыбельная для брата". Момент, когда шестеро ребят выступили против районных хулиганов.

Детей нужно учить, как действовать не "если завтра война, если завтра в поход", а – как поступать сегодня, сейчас, не на месте Зины Портновой и Марата Казея, а на своём месте.

Это не отменяет и заменяет воспитания на примерах прошлого, и не отменяет и не заменяет уважения к подвигу. Но и наоборот не должно быть, когда примеры из прошлого повсюду, а настоящее... где?

Возвращаясь к Крапивину: по-моему, эту задачу – задачу воспитания характера (а точнее, принципов, на которых характер должен основываться) на примерах сверстников-современников – он решал как никто другой. И чуть ли не в одиночку.

Конец.

**Послесловие.**

Мы в "Лучике" не крапивины далеко. (Это не формула скромности, просто Крапивин – гений.) И позволить себе "роскоши" воспитывать наших читателей так, как это делал он, не можем по многим причинам. Но мы стремимся к этому. Его жизненный подвиг – не пример для нас (куда там), но – ориентир.

"Ориентир" – это значит "иди в ту сторону". Иди, сколько хватит сил. Упадёшь – ползи.

"До самыя до смерти, Марковна".

Подписаться на бумажный журнал «Лучик» можно на сайте Почты России. https://podpiska.pochta.ru/press/П5044