«Если Бога не встретил на Земле, то Его не увидишь и в космосе»

(с) Юрий Гагарин

Наступил апрель с его знаменательным для людей моего поколения праздником – Днём космонавтики, и редактор газеты «Пенсионер России» Мария Михайловна Волкова предложила мне написать по этому поводу небольшую статью, что я и сделал с большим удовольствием.

Здесь же мне хочется добавить несколько слов о том, почему мы, родившиеся в 60-е и раньше, так трепетно относимся к Космосу и всему тому, что с ним связано. Всё очень просто – мы выросли на героической и в то же время светлой и оптимистической советской фантастике, передавая друг другу и до дыр зачитывая номера газеты «Пионерская правда», в которой публиковались фантастические рассказы и повести, или журналы «Техника – молодёжи», «Всемирный следопыт», «Уральский следопыт», приложение «Искатель» к «Вокруг света», в которых тоже были рубрики для научно-фантастической литературы – помнится, я даже вырезал эти рассказы и повести и аккуратно складывал затёртые журнальные листы в отдельные папочки, некоторые из которых до сих пор хранятся у меня на книжной полке. А какие шикарные были ежегодные сборники молодых авторов «Советская фантастика», начиная с 1962 года – старые сборники во многом составлены из реально талантливых произведений, полных научных предвидений и даже одухотворённой поэзии, оптимизма, веры в человеческий разум и светлое будущее, ставящих глобальные вопросы и пытающихся ответить на них, предоставив различные варианты решений. Здесь можно было прочитать первые, ещё «неотшлифованные» версии повестей братьев Стругацких, ранние «вещи» Ольги Ларионовой, Кира Булычёва, Ариадны Громовой, Владислава Крапивина, Генриха Альтова, Сергея Снегова, Ильи Варшавского, Георгия Мартынова и многих других писателей, ставших нашими кумирами. Ну и, само собой, мы просто бредили романами Сергея Павлова и Владимира Михайлова – я уж не говорю о классике, подобной «Туманности Андромеды» или «Часа быка» Ивана Ефремова! Их было практически не достать – передавали из рук в руки!

А ещё мы воспитывались на советских детских фантастических фильмах типа «Москва-Кассиопея», «Отроки во Вселенной», «Большое космическое путешествие», «Через тернии к звёздам» и на взрослых фильмах, зовущих в неведомые дали Космоса: «Туманность Андромеды», «Мечте навстречу», «Планета бурь», «Петля Ориона», или ставящих перед нашими юными трепетными душами удивительные загадки и философские проблемы: «Солярис», «Дознание пилота Пиркса», или надрывающих сердца пронзительными муками неземной любви «Молчание доктора Ивенса», и многих других кинокартинах.

Ну как тут не стать романтиками?! И, конечно же, в ранней юности я мечтал о судьбе звездолётчика – не космонавта, работающего на земной орбите или вообще в Солнечной системе, а именно звездолётчика, покоряющего просторы Галактики на сверхсветовых тахионных звездолётах. И таких юношей и девушек, мечтающих о далёких звёздных скоплениях и жаждущих выполнения невиданных по масштабу сверхзадач, готовых к лишениям на трудных дорогах во имя Земли, даже во второй половине 1970-х было не так уж мало – достаточно сказать, что конкурс на кафедру Астрономии в УрГУ, куда я поступил в 1981 году, составлял около 4 человек на место!

И мне было ужасно обидно, что я родился слишком рано! Что вовсе не я, а какой-то совсем другой отрок через сотни лет будет учиться на звездолётчика, а потом годами летать на межзвёздных трассах, сталкиваясь с неведомыми чудесами и открывая тайны иных миров – о, непорочная невинность настоящей мечты воспитанника СССР! Оставалось только писать юношеские стихи, дав волю своему неуёмному воображению, глядя на жемчужные россыпи звёзд и лёгкие дымки далёких туманностей на хрустально-ледяном небосводе:

«Он шел один. И так красиво,

Локатор выставив вперёд!

Звезда, не выдержав, спросила:

«Куда идешь ты, звездолёт?»

«Куда иду я – сам не знаю.

Упрям я. Бесконечен путь.

Мне ветер странствий, завывая,

Маняще бьет в тугую грудь.

Я был в таких мирах далёких,

Я видел столько непогод!

И тысячи дорог нелёгких

Из года в год. За годом год.

Я понял бесконечно много:

Во что бы ни было – держись.

И если в жизни есть Дорога,

То станет той дорогой Жизнь».

А потом как-то незаметно и будто бы само собой всеобщее увлечение Космосом стало уже у наших младших братишек и сестрёнок подменяться поклонением жанру фэнтези с его волшебством, мифологическими персонажами и средневековым антуражем – я никогда не поверю, что это не было продуманным решением глубинных хозяев финансово-олигархических структур. А дальше и того хуже – с 90-х началась подготовка молодёжи к массовому переходу в виртуальные миры т.н. «цифрономики». Посмотрите вокруг – увидите ли вы хоть одну группку подростков, разговаривающих друг с другом без утыкания в экраны смартфонов?! Это был риторический вопрос.

Вроде бы дело сделано – хребет молодой и самой творческой и мечтательной части Человечества сломан раз и навсегда: произошло её всеобщее бегство от реальности в дивный цифровой мир, царство иллюзий и миражей фата-морганы.

Но я почти уверен, что всё это нынешнее безумие с его официальным медицинским диагнозом «цифровое слабоумие» рано или поздно пройдёт, как пройдут и прочие беснования типа «квалифицированного потреблядства» или «постгуманизма» с их животными стремлениями к комфорту, безделью и индивидуальному бессмертию. И увлечение космосом возродится, а звездолёты пойдут к новым мирам.

Хотя и на этом развитие Человечества не остановится. И мы поймём, что прогресс заключается не в развитии технологий, а в росте духовности. И что для постижения Вселенной нам нужны вовсе не костыли в виде жестянок с воздухом внутри, а развитие собственного сознания на базе интереса к жизни во всех её проявлениях, укрепления традиционной нравственности и соблюдения христианской морали, нового обретения чувства долга и беспредельной ответственности за окружающий нас мир. И вера – в Бога, в себя и свою бессмертную душу.

Да и зачем нам будут нужны звездолёты, если однажды, в других мирах или временах, в иной реальности, мы сможем непосредственно, своим сознанием, перемещаться на миллионы парсеков, окунаясь в раскалённые фотосферы далёких звёзд, и погружаться в разноцветные газовые облака, играя с тёмной материей и черпая силы из бездонных источников кипящего вакуума и тёмной энергии?!.

Хочется думать, что когда-нибудь Человечество всё-таки постигнет смысл и цель своего существования во Вселенной. Несмотря на организованное мощное сопротивление глобальных финансовых паразитических «элит» с их пропагандой индивидуализма, потребительства, безбожия и системой ценностей скоропортящихся кусков мяса.

И каждый человек почувствует присутствие Бога в своей душе и своей судьбе, ощутив неразрывное единство со всеми проявлениями жизни, со всей материальной вселенной и с вечностью причинно-информационного метафизического духовного мира – с Создателем.

*****

Герои планеты Земля

В апреле наша страна отмечает великий и очень значимый для нашего народа праздник – Всемирный день авиации и космонавтики, получивший международный статус в 1968-м, а заодно приуроченный к 50-летию подвига Юрия Алексеевича Гагарина Международный день полета человека в космос с 2011 года.

Через тернии к звёздам

Первый полёт в космос человека предваряла долгая и трудная работа множества советских учёных, инженеров, рабочих и выдающихся организаторов – от основоположника теории Константина Эдуардовича Циолковского до главного конструктора космических кораблей и ракет-носителей Сергея Павловича Королёва.

Мы не должны забывать и о верных друзьях человека – собаках, чьи имена также остались в истории развития космонавтики. Первыми живыми существами, которые в 1951 году достигли «линии Кармана» (около 101 км), где проходит условная граница атмосферы Земли и космоса, были собаки Дезик и Цыган – контейнер с животными благополучно приземлился на парашюте. Однако первой собакой в космосе была Лайка (1957 год), погибшая от удушья ещё на орбите. Все знают Белку и Стрелку, в августе 1960 года совершивших космический полёт длительностью 25 часов и сделавших 17 полных витков вокруг Земли. Но позже, в марте 1961-го, запускали собак Чернушка и Звёздочка с манекеном, прозванным «Иваном Ивановичем».

Однако все мы понимаем, что 1961 год навсегда вошел в мировую историю в связи с другим событием. 12 апреля 1961-го гражданин СССР старший лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин на космическом корабле «Восток» впервые в мире совершил 108-минутный орбитальный облёт Земли, открыв эпоху космических полетов. Спустя три недели, 5 мая, Алан Шепард выполнил 15-минутный суборбитальный полет на корабле «Mercury» («Freedom 7») и стал первым астронавтом США.

Мечта о космосе

Самым важным, разумеется, был подвиг людей, рисковавших своими жизнями во имя будущего нашей Родины и всего человечества. Полёт Гагарина у целого поколения вызвал не только гордость за свою страну, но и интерес к космосу и астрономии в целом, а главное – прилив романтических настроений и желаний отдать свои силы для развития науки и техники!

Помнится, в детстве у меня был набор портретов советских космонавтов с их биографиями. Космонавтов было немного – наверное, в то время это была самая редкая профессия на Земле. Я часто смотрел на них и страстно завидовал этим первопроходцам. А в отрочестве, воспитанный на доброй и светлой советской фантастике, я пафосно называл 12 апреля Днём Звёздного флота и мечтал скорее повзрослеть, чтобы своими глазами увидеть «пыльные тропинки далёких планет», пусть даже и на экране какого-нибудь будущего голографического супервизора – собственно, я и на кафедру астрономии физфака УрГУ в 1981-м поступил из-за этой романтики.

К тому же мой отец, Владимир Григорьевич Цереня, два года работал на Байконуре инженером-химиком, занимался ракетным топливом. Он приехал на Байконур ранним утром 6 августа 1961 года, буквально за несколько минут до старта ракеты-носителя «Восток» с космическим кораблём «Восток-2», в котором находился лётчик-космонавт №2 Герман Титов, и не успел ещё переодеться, как услышал – шумно и весело во двор выбегали офицеры космодрома. Он увидел дымчатый инверсионный след взлетающей ракеты, а все вокруг кричали «Титов, Титов!» – и только через несколько часов по радио объявили об успешном запуске – видимо, ожидали штатного выхода на запланированную орбиту: кстати, это был первый реально пилотируемый космонавтом полёт. Многое ещё рассказывал мне отец про жизнь космодрома, об удачных и неудачных, и даже трагических стартах, свидетелями которых он был.

Тема – вечная и бесконечная

Даже сейчас, почти полвека спустя, я нередко узнаю много нового про первые космические полёты.

Например, когда корабль «Восток-1» начал снижаться, Юрий Гагарин бросил фразу, о которой долгое время молчали: «Я горю, прощайте, товарищи!». Дело в том, что тогда никто толком не знал, что конкретно происходит, когда космический корабль проходит плотные слои атмосферы при спуске. Поэтому Гагарин, когда увидел в иллюминаторе бушующее пламя, предположил, что космический корабль горит, а самому ему осталось жить считанные секунды. На самом деле трение жаропрочной обшивки космического корабля об атмосферу – рабочий момент каждого полёта.

Однако вся история космонавтики свидетельствует, что работа космонавтов – это не только тяжёлый самоотверженный труд, но всегда и великий человеческий подвиг, заслуживающий безмерного уважения всего нашего общества.