12 апреля

(Или «Я-центричное и Бого-центричное мировоззрения»)

«Многие учёные верят в Бога. Те, кто говорит, что изучение наук делает человека атеистом, вероятно, какие-то смешные люди»

(с) Макс Борн

С начала Космической эры человечества Православная Пасха и День космонавтики совпали только два раза – 12 апреля 2015 года и сегодня, а следующее такое совпадение произойдёт лишь в 2099 году: интересно, будут ли тогда люди всё ещё преодолевать линию Кармана, условно разделяющую атмосферу Земли и космос, или к тому времени остатки человечества в технологическом плане уже вернутся в Средневековье? Хм, судя по трендам текущих глобальных событий и градиенту падения уровня духовности в т.н. «коллективном Западе» и ориентирующихся на него странах, вероятность такого будущего растёт по экспоненте. М-да.

С месяц назад ко мне обратилась редактор газеты «Пенсионер России» Мария Волкова и предложила поговорить на тему нынешнего удивительного совпадения светлого Воскресения Христова и Дня космонавтики – как в календарном, так и в когнитивном, а главное – в духовном плане. Вообще-то про этот знаменательный день 12 апреля 1961 года, который в своём романтическом отрочестве я пафосно называл «Днём Звёздного флота», у меня за последние годы написано немало постов, да и «в рассыпуху» тут и там на моей страничке ВК разбросано множество мыслей про Вселенную и её Создателя, базирующихся на копенгагенской интерпретации Нильса Бора смысла Квантовой механики и следующих из неё выводах, которые я и собрал для нашей беседы, а Мария Михайловна частично сократила и переформулировала их для более «удобоваримого» газетного варианта, а частично развернула с добавлением великих идей Русского космизма. Замечу, что с моей точки зрения, последователями Русского космизма можно считать не только великих российских учёных, философов, писателей и инженеров, но и многих западных учёных, в т.ч. Нобелевских лауреатов по физике, работы которых изначально и подвигли меня на размышления о Боге и Вселенной: этими книгами я зачитывался сам и некоторые рекомендую для прочтения также моим друзьям и знакомым в качестве затравочного материала для раздумий – например, Дэвид Чалмерс «Сознающий ум», Амит Госвами «Самосознающая вселенная», Дин Радин «Сознательная вселенная», Фритьоф Капра «Дао физики», Роджер Пенроуз «Путь к реальности», Фрэнк Типлер «Физика бессмертия», Митио Каку «Уравнение Бога», труды Джона Бейнса (Дарио Саласа Соммэра) etc.

Дело в том, что различные типы мировоззрения условно можно свести к двум: Я-центричное (когда свое мысленное древо из ключевых понятий человек выстраивает от себя) и Бого-центричное (когда такое построение начинается от образа Бога). В данном контексте, образ Бога как Высшего Разума не относится только к религиозным культам, церковным ритуалам и конфессиональной деятельности. Например, великий русский ученый М. В. Ломоносов был глубоко религиозным человеком, что не помешало ему стать одним из основоположников естествознания в России. Основоположник современной космонавтики К. Э. Циолковский настаивал: «Мы доказали в „Монизме Вселенной“, что космос управляется разумом (своим собственным), что благодаря этому в общей картине мира мы ничего не видим, кроме совершенного. Порожденная им жизнь выше человеческой». То есть научное мировоззрение не обязательно должно быть атеистичным, а религиозное — антинаучным.

В начале XVI века маленький полуостров на западной оконечности евразийского континента (Европа) вдруг откололся от общего, цельного и единого, сбалансированного пути развития Человечества, догматически уверовав в однобокое и кастрированное материалистическое, т.н. «научное» мировоззрение, неожиданно пошёл по технологическому пути развития. Начиная с Нового времени, с принятием Западом аристотелевской Логики в качестве аксиоматики, т.е. своеобразного «Символа веры» в науке (которую сам Аристотель не считал пригодным инструментом для изучения и объяснения мира феноменов, т.е. явлений материального мира), такое древнее мировоззрение стало казаться материалистам, технократам и прогрессистам – этаким инквизиторам от науки – не просто ошибочным, а архаичным и даже диким.

Результат Богоцентричного мировоззрения — весь мир целостен и проникнут причинно-следственными связями, то есть случайность является непознанной закономерностью. Так о том же говорил и Эйнштейн! Богоначальное мировоззрение определяет целостный взгляд на мир в виде мозаики взаимосвязанных событий, которая детализируется в процессе развития личности и прогресса науки. Оно характерно для миропонимания русского человека, включающего в себя философию «русского космизма» как существенную часть «русской идеи». Менталитет русского народа укоренён в уникальном русском архетипе «всеединства» и основывается на таких нравственных началах, как взаимопомощь, солидарность, соборность. В Богоцентричном мировоззрении новые факты не разрушают картину мира, а уточняют и дополняют ее, приближая к целостности мировосприятия.

И я уверен – лишь в синтезе науки, религии и искусства можно обрести адекватное понимание не только происходящих в мире явлений и процессов, но и саму причину возникновения мультивселенной, и даже её смысл!

Абсолютная Истина существует, как бы её не размывали. Есть ценности и догматы, которые лежат за пределами всех «матриц» и представляют собой основу всего сущего, в том числе и безопасности общества.

Самое главное – не потерять и не дать размыть правильные ориентиры внутри себя, понять, что позиция «мир – дерьмо, люди – твари, а жизнь не имеет смысла» – это не истина, а лишь взгляд очень несчастного человека, в подавляющем большинстве случаев искусственно сформированный извне.

Истина существует вне зависимости от того, принимает её человек или нет, совпадает ли мнение человека с ней или нет.

Хочется верить, что когда-нибудь Человечество всё-таки постигнет смысл и цель своего существования во Вселенной. Несмотря на организованное мощное сопротивление глобальных финансовых паразитических «элит» с их пропагандой индивидуализма, потребительства, безбожия и системой ценностей скоропортящихся кусков мяса.

И каждый человек почувствует присутствие Бога в своей душе и своей судьбе, ощутив неразрывное единство со всеми проявлениями жизни, со всей материальной вселенной и с вечностью причинно-информационного метафизического духовного мира – с Создателем.

С Днём Звёздного флота, друзья!

Христос Воскресе!

__________________________________

День космонавтики и Пасха.

Что связывает два праздника?

12 апреля 2026 года мы можем наблюдать редкое календарное событие. Православная Пасха и День космонавтики – 65-летие полёта Гагарина – приходятся на одну дату.

Для верующего человека в этом совпадении может видеться знак свыше. Человек науки, далёкий от религии, отметит здесь результат многовековой календарной традиции, в которой заложены и астрономические циклы, и богословские правила. А на взгляд нашего постоянного автора Павла Церени – сама возможность такого совпадения говорит о большем.

Ведь русская культура никогда жёстко не разделяла «небесное» и «земное», веру и знание. Мечта о космосе родилась не только из инженерных расчётов, но и из философии русских космистов, мечтавших о преображении мира и победе над смертью. Интересно, что Пасха для православного человека – это как раз главное свидетельство, что такая победа возможна.

От фантастики к подвигу

Всемирный день авиации и космонавтики, получивший международный статус в 1968 году (а с 2011-го – ещё и Международный день полёта человека в космос), напоминает нам о событии, изменившем мир. 12 апреля 1961 года гражданин СССР старший лейтенант Юрий Алексеевич Гагарин на корабле «Восток» впервые в истории совершил 108-минутный орбитальный облёт Земли, открыв эпоху пилотируемых космических полётов.

Для моего поколения, родившихся в 1950–1960-е, этот день всегда был больше, чем просто дата в календаре. Мы выросли на героической и светлой советской фантастике. Мы зачитывали до дыр журналы «Техника – молодёжи», «Всемирный следопыт», «Уральский следопыт», приложение «Искатель» к журналу «Вокруг света». Помню, как вырезал оттуда рассказы и повести и складывал в отдельные папочки – некоторые из них до сих пор хранятся у меня на полке. А ежегодники «Советская фантастика»! Там печатались первые, ещё «неотшлифованные» вещи братьев Стругацких, Ольги Ларионовой, Кира Булычёва, Владислава Крапивина, Генриха Альтова, Сергея Снегова. Романы Ивана Ефремова «Туманность Андромеды», «Час быка» передавали из рук в руки, их было невозможно достать.

Мы воспитывались на фильмах, зовущих к звёздам: «Москва – Кассиопея», «Отроки во Вселенной», «Через тернии к звёздам», «Солярис». Ну как тут было не стать романтиками? В ранней юности я мечтал не просто о космонавтике, а о судьбе звездолётчика – о полётах к иным мирам на сверхсветовых кораблях. И таких мечтателей было много: конкурс на кафедру астрономии в УрГУ, куда я поступил в 1981 году, составлял около четырёх человек на место. Помню, как мне было обидно, что я родился слишком рано и не доживу до той поры, когда люди полетят к далёким звёздам.

Но за всем этим личным ощущением стоял не просто юношеский максимализм. Полёт Гагарина стал символом не только технического рывка, но и высочайшей степени личной ответственности. Его знаменитое «Если быть, то быть первым» – это не просто слова, а жизненное кредо, готовность взять на себя то, что никто до тебя не делал. Именно эта готовность к подвигу, к самоотдаче ради общего дела объединяла тогда людей, давая каждому чувство причастности к чему-то небывало высокому.

Философия бессмертия

Но за этой всеобщей романтикой стояло нечто большее, чем просто увлечение техникой и космосом. В русской культуре издавна вызревала философия, позже названная «русским космизмом».

Одним из её истоков стали идеи Николая Фёдорова. Мыслитель сформулировал дерзкую идею: главная задача человечества – не просто технический прогресс, а «общее дело» по воскрешению предков. А для этого, считал он, людям предстоит освоить космос, чтобы дать место для жизни всем поколениям.

Идеи Фёдорова глубоко повлияли на Константина Циолковского. Отец теоретической космонавтики, воспитанный в среде русского космизма, видел во Вселенной не бездушную пустоту, а разумное целое, управляемое высшими законами. Он верил, что человечество выйдет к звёздам не только силой инженерной мысли, но и благодаря нравственному совершенствованию.

Именно тема бессмертия – общего для Фёдорова и Циолковского – связывает эту философию с глубинными духовными исканиями. Для них космос был не просто пространством для полётов, а ареной преображения человека, местом, где наука встречается с верой в вечную жизнь. Поэтому русский космизм – это не набор технических теорий, а цельное мировоззрение, в котором техника и дух идут рука об руку.

Эти идеи, пройдя через труды Циолковского, впитал в себя Сергей Павлович Королёв – человек, который сделал космическую мечту реальностью. Он не был публичным философом, но именно он, соединив инженерный гений с той самой верой в предназначение человека, собрал вокруг себя команду первопроходцев. И первым среди них стал Юрий Гагарин – человек, чей полёт стал не просто триумфом техники, но и воплощением давней мечты о преодолении земных пределов.

Но как я уже сказал, философия русского космизма тоже возникла не на пустом месте.

Победа жизни

Главного космиста Фёдорова называли «мирянином, который мыслил по-православному». И это неслучайно. Его философия была не отрицанием веры, а попыткой соединить научное дерзновение с духовной традицией, перевести на язык будущего то, что Церковь исповедует как чудо Воскресения. Чтобы понять эту связь, обратимся к православному календарю.

Для православного человека главное событие года – Светлое Христово Воскресение. Слово «Пасха» означает «прехождение»: переход от смерти к жизни, от земли к небу. Христос, приняв крестную смерть, Своей жертвой снял первородный грех и «смертью смерть поправ», даровал верующим надежду на вечную жизнь. В этом – сердцевина христианской веры.

С древности православная Церковь определяет день Пасхи по юлианскому календарю, сохраняя апостольскую традицию. И каждый год в Великую субботу в Иерусалимском храме Гроба Господня совершается чудо схождения Благодатного огня. Для верующих это – зримое подтверждение истинности их веры, связь времен, которая не прерывается уже два тысячелетия.

Эта вера в победу жизни, в возможность перехода от смерти к вечности и питала русский космизм – от Фёдорова до Циолковского, а через них – и саму космическую мечту, воплощённую Гагариным.

Не враги, а союзники

Сегодня на постсоветском пространстве, где десятилетиями насаждался научный атеизм, в общественном сознании прочно укоренилось противопоставление веры и знания. Нам часто внушают, что наука и религия – непримиримые враги, что прогресс возможен только без оглядки на духовное. На Западе это противостояние подогревается особенностями либерального мировоззрения, которое нередко исключает религию из публичного пространства. Однако подобное разделение не только упрощает сложную картину мира, но и противоречит опыту тех, кто стоял у истоков нашего научного величия.

Русский философ С. Л. Франк справедливо писал: «Вопреки распространённым представлениям, не только наука не противоречит религии… но дело обстоит как раз наоборот: кто отрицает религию… тот, оставаясь последовательным, должен отрицать и науку». Академик В.И. Вернадский добавлял: «В концепциях учёных нашего века число и числовое соотношение играют такую же мистическую роль, какую они играли в древних общинах, связанных религиозным культом… От религии же произошла наука».

В любой науке есть место вере: учёный верит в познаваемость мира, в единообразие законов природы. Возьмём, к примеру, садоводство. На своей даче вы руководствуетесь своим опытом и рекомендациям агрономов, которые основаны на многолетних наблюдениях и экспериментах. Это возможно благодаря тому, что и агроном, и садовод верят: завтра почва и растения будут подчиняться тем же законам, что вчера и сегодня. Но доказать это невозможно! Подобная вера в постоянство природы – неотъемлемая часть научного подхода.

Наука изучает материальный мир, который подчиняется повторяемым законам. Религия обращена к духовной стороне бытия, к тому, что уникально и не поддаётся измерению приборами. Это не противоречие, а взаимное дополнение. Крайности же – и воинствующий атеизм, и религиозный фанатизм – одинаково опасны, ибо они отрицают само право человека на поиск истины.

Наука и религия – два важнейших способа познания мира. Один отвечает на вопрос «как?», другой – на вопрос «зачем?». И только вместе они способны дать человеку целостное представление о мироздании и о его собственном месте в нём.

Единство технического и духовного

Космос для нас – не просто бездна, которую надо покорить. С детства он был для моих ровесников пространством мечты, местом подвига и самоотверженности. Но чем больше узнаёшь об истоках этой мечты, тем яснее понимаешь: русский космос родился не только из инженерных расчётов и чертежей Королёва. Он вырос из глубокой духовной традиции, из веры в то, что человек призван преображать мир и побеждать смерть. Русские космисты – Фёдоров, Циолковский – мыслили масштабнее: они видели в полёте к звёздам не самоцель, а часть великого нравственного делания.

Сегодня, когда День космонавтики совпадает с Пасхой, это редкое календарное событие напоминает нам о том, что дорога к небу начинается не на космодроме, а в душе человека. Наука и вера, техника и молитва, подвиг космонавта и чудо Воскресения – всё это разные грани единого человеческого стремления к высшему смыслу. И, может быть, когда-нибудь мы поймём, что настоящий прорыв в будущее совершается не на сверхскоростных ракетах, а через преображение сердца. Ведь именно оно способно сделать нас по-настоящему цельными.

Павел Цереня,

Мария Волкова