Паспорт фотографии: 8BPTPjkJuew.jpg Рыжие мягкотелки. Автор фотографии Андрей Шаповалов https://vk.com/shapomacro Фотография используется в качестве иллюстрации.

Ниже пойдёт разговор об эволюции пола. Понятно, что не только этот вопрос является предметом для дискуссий в среде эволюционистов теоретиков. Там есть и частные вопросы, которые касаются отдельных органов и систем биологических машин. Наконец начнётся монолог Р. Докинза о «Генетической машине выживания». Речь пойдёт о мускулах, нервах, мозге, двух главных ветвях и прочих веточках эволюции животного и растительного мира. В этой части рассуждений Р. Докинза сложно выражать свой скепсис, так как кое-что из данного описания знакомо и принято нами в процессе обучения. Дорожка записанных в нас знаний превратится в накатанную дорогу большой науки и ей легко убедить публику в своей компетенции посредством популяризации идей и достижений. Ну, разве, только мои оппоненты найдут смелость задать некоторые вопросы.

– Глюкозой не корми, дай только вопросы задать.
– Не просто вопросы задать. Надо правильные вопросы задать. Такие, чтобы на них нельзя было дать корректные ответы.

Это вопрос, на который эволюционисту ответить крайне трудно. Серьезные попытки разобраться в этой проблеме по большей части сопряжены со сложнейшими математическими рассуждениями. Я собираюсь честно избежать их, ограничившись лишь одним заявлением: трудности, с которыми сталкиваются теоретики, пытаясь объяснить эволюцию пола, по крайней мере отчасти связаны с тем, что по их представлениям индивидуум старается максимизировать число своих выживающих генов.

– Недолго пришлось ждать. Представь, сидят два теоретика эволюциониста, как мы сейчас, и перед ними стоит сложнейшая задача построить математическую модель эволюции механизма размножения способом полового акта. Благодаря сложнейшим расчётам они приходят к выводу, что репликация была чрезвычайно выгодна для гена. Он хоть и не умел много-много миллиардов лет тому назад размышлять, проводить вычисления и вообще думать… Хотя, хрен его знает, нас тоже в то время там не было. Ну не важно, по представлениям теоретиков эволюционистов индивидуум в виде молекулы случайным образом приобрёл способность к размножению не репликацией, а половым путём и постарался максимизировать число своих выживающих генов.
– Все эти натяжки получились из-за того, что успехи генетики добыты за счёт окольных химических методов и косвенных данных от экспериментов. Кроме того, главным козырем прикладной генетики становятся положительные практические результаты. Теоретики же пытаются втиснуть практический опыт в прокрустово ложе устаревшей теории Дарвина.
– На одном математическом форуме мне доводилось читать обращение практикующего исследователя генома человека о помощи в создании математической модели обработки фактических данных исследования. Явное свидетельство узкой специализации и тех и других.
– Несмотря на то, что в самом начале повествования Р. Докинз уверял, что у первичного гена не могло быть цели, направления развития, чертежей, алгоритмов и тем более предначертанности в эволюционных метаморфозах, но как-то не хочется верить, что всё происходило случайным образом. «И ни одному человеку в здравом уме не придет в голову, будто молекулы ДНК обладают индивидуальным сознанием».
– Можно было бы подвести черту, поставить точку и закрыть тему, но немного ещё почитаем.

Однако этот парадокс покажется менее парадоксальным, если в соответствии с приведенными в моей книге доводами рассматривать индивидуум как машину выживания, создаваемую короткоживущей конфедерацией долгоживущих генов.

– Красиво сказано: «Индивидуум, как машина выживания, …», — и это судя по контексту просто цельный биологический объект. Для упрощения назовём его Человек. Далее в цитате следует: «… создаваемую короткоживущей конфедерацией …», – в которой под словом «конфедерация» автор подразумевает, что Человек манифестирует себя как союз суверенных органов, заключивших договор для решения общих задач, проведения совместных действий, составляющий конкретное живое тело и у него непродолжительная жизнь. Зато вот у генов, благодаря приобретённой способности репликации – жизнь вечная.
– Спорить не буду, красиво сказано, но… Хотя, отдельный Человек, как уникальная машина, неповторим и смертен, а эгоистичный ген вечен, как предполагает автор, у них есть общее свойство, но на разных уровнях. Клетки, содержащие реплицируемый ген, как и Человек тоже живут недолго и умирают вместе с телом. Судьба бессмертного гена слишком преувеличена. Любое строительство, в том числе и строительство нового тела в чреве женщины, без чертежей и технологических процессов не построишь. Алгоритмы решают всё, а …
– Не удержались, от возражения, но зато без продолжения.

Ген, “определяющий” половое размножение, манипулирует всеми остальными генами в своих эгоистичных целях.
Половое размножение – не единственный кажущийся парадокс.
Кажется, например, что организмы содержат в себе гораздо больше ДНК, чем это им необходимо: значительная часть ДНК никогда не транслируется в белок. С точки зрения индивидуального организма это представляется парадоксальным. Если “предназначение” ДНК состоит в том, чтобы надзирать за построением организмов, то странно, что значительная ее часть не принимает в этом участия. Биологи ломают себе голову, пытаясь понять, какую полезную функцию несет эта, казалось бы, избыточная ДНК.
Проще всего объяснить наличие избыточной ДНК, предположив, что это некий паразит или в лучшем случае неопасный, но бесполезный пассажир, попросивший подвезти его в машине выживания, созданной остальной ДНК

– Читая этот фрагмент о бесполезности части структуры ДНК, невольно поймал мысль. У тебя тоже что-то промелькнуло?
– Это даже не мысль – готовая теоретическая модель. Лучше пока об этом не говорить. Продолжим читать.

В конечном счете, заявляют они, выживают или умирают действительно индивидуумы, и непосредственное проявление естественного отбора почти всегда наблюдается на уровне индивидуумов.
Однако долговременные последствия неслучайных смерти и успеха размножения индивидуумов выражаются в форме изменяющихся частот генов в генофонде. С некоторыми оговорками, генофонд играет для современных репликаторов ту самую роль, которую первичный бульон играл для первых репликаторов. Половое размножение и кроссинговер как бы обеспечивают сохранение современного эквивалента этого бульона в жидком состоянии. Благодаря половому процессу и кроссинговеру генофонд все время хорошо перемешивается, а гены частично перетасовываются. Эволюция – процесс, с помощью которого число одних генов в генофонде возрастает, а число других уменьшается.
В той мере, в какой это касается отдельного гена, генофонд – это тот бульон, в котором протекает жизнь гена. Единственное изменение состоит в том, что нынче он обеспечивает свое существование, кооперируясь со сменяющими одна другую группами компаньонов, которых он черпает из генофонда, создавая одну за другой смертные машины выживания.

ГЕННАЯ МАШИНА

Вначале машины выживания служили всего лишь пассивными вместилищами для генов, предоставляя им только стены для защиты от химических средств нападения их соперников и от случайных бомбардировок окружающими молекулами. В этот ранний период они “кормились” на органических молекулах, в изобилии содержавшихся в первичном бульоне. Беззаботной жизни пришел конец, когда запасы органической пищи, медленно создававшейся в первичном бульоне в течение многих веков под действием солнечного света, были исчерпаны. Одна из главных ветвей машин выживания, которые мы теперь называем растениями, начала сама непосредственно использовать солнечный свет для построения из простых молекул более сложных, вновь введя в действие процессы синтеза, протекавшие в первичном бульоне, однако теперь эти процессы происходили гораздо быстрее. Другая ветвь, называемая теперь животными, “открыла” для себя возможность эксплуатировать растения, поедая либо непосредственно плоды их биохимической деятельности, либо других животных. В процессе эволюции обе главные ветви машин выживания создавали все более и более замысловатые способы повышения своей эффективности в соответствии со своими различными образами жизни, непрерывно расширяя круг доступных ниш и местообитаний. Главные ветви делились на ветки и веточки, каждая из которых достигала совершенства в приспособлении к тому или иному специализированному образу жизни: в море, на земле, в воздухе, под землей, на деревьях, в телах других организмов. В результате такого ветвления возникало огромное разнообразие животных и растений, так поражающее нас сегодня.
Как у животных, так и у растений в результате эволюции возникли многоклеточные тела, причем каждая клетка получила полные копии всех генов, положенных данному виду. Мы не знаем, когда, почему и сколько раз это происходило. Некоторые авторы прибегают к метафоре, описывая тело как колонию клеток. Я предпочитаю представлять тело как колонию генов, а клетку – как удобную рабочую единицу для химической деятельности генов.
Но даже будучи колониями генов, тела в своем поведении несомненно обрели некую индивидуальность. Животное движется как согласованное целое. Субъективно я воспринимаю себя как нечто единое, а не как колонию. Это естественно. Отбор благоприятствовал генам, способным сотрудничать с другими генами. В отчаянной конкуренции за скудные ресурсы, в непрерывной борьбе за поедание других машин выживания и в стремлении избежать того, чтобы быть съеденным самому, центральная координация активности этой “коммуны” несомненно давала преимущество по сравнению с анархией. В наши дни сложнейшая взаимная коэволюция генов достигла такого уровня, что этот “коммунальный” характер отдельной машины выживания буквально невозможно разглядеть.

– Чё-то мы раздухарились. Слишком обширно цитируем. Как бы это боком ни вышло. Может быть, просто ссылку дадим на книжку. Интересно же, пусть люди сами почитают, подумают, порассуждают.
– Ссылку надо дать и надо попросить нашу «Генную машину выживания» завершить тему. Петрович, ну чё ты? Нечем больше заняться? Мы чувствуем, что тебе это тоже надоело.

Источник цитирования: https://chitat-online.org/str/egoistichnyy-gen-richard-dokinz#tx