«Оригинальность Макиавелли». Исайя Берлин
Иса́йя Бе́рлин 06.06. 1909 г. Рига.- 05.11.1997 Оксфорд
«Оригинальность Макиавелли».
Идейные люди - неудобные и опасные люди.
Особенно, если умные .Исайя Берлин
Поручик Арбузов.
Представьте себе абсолютно стерильную лабораторию. На столе вы видите не колбу, не микроскоп, а книгу под простым названием
«Государь».
Над ней склонился пытливый экспериментатор. Он не собирался здесь получать золото из свинца или искать волшебный эликсир бессмертия. Он просто хочет понять, как устроена обычная человеческая душа, когда её помещают в тиски власти. Экспериментатор этот - Исайя Берлин. А предмет его изучения - книга "Государь" Никколо Макиавелли. И то, что Берлин вдруг обнаруживает, и решил нам показать - это не просто
«аморальная политика».
Это живой психологический эксперимент по расщеплению морального сознания, который до сих пор вызывает у нас устойчивый когнитивный диссонанс.
Эксперимент первый: «Две морали» как два несовместимых аффективных комплекса.
Многие почему-то считают, что Макиавелли просто «убрал мораль» из политики. Совсем не так. Здесь Берлин категорически протестует. Он спокойно пытается объясняет нам, что Макиавелли не отменил мораль. Он просто решил взять и подменить одну моральную систему на другую, столь же абсолютную и столь же требовательную.
Вы можете представить, что было бы, если бы ваш учитель биологии увидел, что в школьном учебнике по биологии для 9-го класса, нарисована для обычного у человека не одна нервная система, а сразу две. Функционирующие совершенно независимо друг от друга. Но это никак не мешает им спокойно взаимодействовать по противоположным программам.
Вот как это всё мы видим в этом тексте. С одной стороны мы видим систему, которую Берлин опознаёт как "христианская". Её «знаки» - смирение, отрешенность от мира, забота о спасении вечной души. С другой - система языческая, гражданская. Её «знаки» - доблесть, сила, слава, создание великого государства. Макиавелли, подчёркивает Берлин, сделал свой выбор: он
«отверг христианские принципы ради требований разума, политического единства и централизации».
Что это означает с точки зрения психологии? Сплошная череда фрустраций. Нельзя одновременно переживать два противоположных аффекта. Нельзя одновременно хотеть смириться и хотеть победить. Нельзя же одновременно спасать душу и строить империю.
Это даже не вопрос «Что такое хорошо и что такое плохо?» Это вопрос несовместимости двух разных «драм», которые разыгрываются в одном и том же человеке. И Берлин, как тщательный экспериментатор, фиксирует этот физический разрыв.
Эксперимент второй: «Беспринципные люди».
А теперь - момент, который, надеюсь, вас особенно заинтересует. В эссе есть простая мысль, но вывод не даёт нам двоякого толкования: Вы уже сделали свой выбор в пользу христианской морали, то для вас, как для политика, карьера окончена. У вас нет хорошего будущего, как для политика. Это однозначно приведёт вас к политическому бессилию, потому что
«вас обязательно будут использовать и подавлять более сильные, умные, честолюбивые и беспринципные люди».
Для нас здесь критически важно понять, что именно имел ввиду Берлин. Он даже и не собирался петь дифирамбы
«беспринципным людям».
Он даже и не думал говорить:
«Обязательно будьте продажными, и тогда вас ждёт процветание».
Он спокойно констатирует трагический факт:
в том мире, где выбран языческий идеал (величие государства, успех, слава, деньги), побеждают исключительно те, кто всегда будет строго играть по правилам этого мира.
А правила эти обязательно потребуют от вас определённой «гибкости» принципов. «Беспринципность» здесь - совсем не моральная добродетель, а всего лишь описание правил игры. Это как если бы вы пришли на боксёрский ринг с шахматной доской. Вы можете быть гениальным шахматистом, но вас, конечно же, обязательно нокаутируют. И совсем не потому, что бокс «лучше» шахмат, а просто потому, что вы выбрали не ту площадку.
Берлин нам показывает: «идейный» человек, фанатично преданный одной системе ценностей (например, христианской), действительно опасен и неудобен для системы, построенной на других принципах. Но опасен он не своей «беспринципностью», а своей абсолютной принципиальностью. Его нельзя купить, потому что он не торгуется. Его нельзя предсказуемо стимулировать, потому что его стимулы лежат в другой системе координат.
Система, традиционно основанная на строгих "правилах" «кнута и пряника», легко может купить «беспринципного». Но она никогда не сможет купить идейного - и именно поэтому он для неё абсолютно не подходит.
Эксперимент третий: трагедия выбора, или «аффект и интеллект» в конфликте.
И вот здесь мы видим, что Берлин не просто констатирует сам факт противоречия. А нахождение внутри самого конфликта.
Он категорически настаивает: Макиавелли не просто «разделил» политику и мораль. Он показывает, что обе морали одинаково реальны, обе одинаково требовательны, и выбор одной из них означает неизбежную утрату другой. Это не релятивизм («всё относительно»). Это трагедия.
В самом эссе есть наблюдение, что политическое действие, собственно, как сам процесс ( для Макиавелли) - это вообще не "поступок". Цель у которого вполне может быть нравственная, идущая "изнутри". А скорее может напоминать процесс творчества, цель которого -
«внеморальный артефакт, превращается в объект красоты».
Политик, с этой точки зрения, подобен скульптору, который лепит из людей, как из мрамора. Он
«покидает сферу этики и приближается к эстетике».
Психологически это означает вот что: интеллект (расчёт, стратегия, понимание «правил игры») вступает в конфликт с аффектом (моральным чувством, состраданием, привязанностью к «человеческому»). И Берлин показывает, что этот конфликт абсолютно неразрешим. Нельзя одновременно быть
«хорошим человеком»
и
«успешным политиком»
- по крайней мере, в той самой системе координат, которую предлагает анализировать Макиавелли. Всем приходиться выбирать. И этот выбор -
«незаживающая рана»
западного сознания, как называет её Берлин.
Что же обнаружил экспериментатор?
Берлин, как строгий исследователь, не даёт нам удобного для нас вывода. Он не говорит:
«Будьте идейными» или «Будьте беспринципными».
Он говорит: смотрите, как всё просто, как всё устроено.
«Идейный» человек не то, чтобы слишком опасен для системы. И совершенно не потому, что он «плохой», для неё, а просто потому, что он никогда не сможет вписаться в её «систему знаков».
Он просто не ей подходит никаким боком. Вся глубоко выстроенная система, построенная на легко предсказуемой реакции на материальный стимул, без труда может контролировать «беспринципного».
Но
«идейный» - это «неудобный пациент»
в этом психологическом эксперименте. Его невозможно вылечить, потому что он не считает себя больным. Ирония в том, что сам Берлин, будучи либералом и плюралистом, вовсе не призывает нас становиться «беспринципными».
Он всего лишь, со своей стороны описывает рабочую механику. А механика такова: там, где побеждает языческая мораль силы и успеха,
«беспринципные люди»
- это не герои, а неизбежные победители. Их «беспринципность» - это просто приверженность иным принципам, совершенно иной морали. И самое неприятное открытие этого эксперимента: обе морали реальны, и выбрать одну - значит потерять другую.
Комментарии 0
Войдите, чтобы оставить комментарий.
Будьте первым, кто прокомментирует эту запись.