Прежде всего — разграничение, без которого всё последующее теряет смысл. Пророчество исходит с иерархически более высоких уровней Объективной реальности, чем обособленная психика человека: с уровней эгрегоров или непосредственно от Бога, — человеку предоставлена лишь возможность более или менее адекватного его оглашения среди себе подобных. Прогноз — плод собственных усилий человека в пределах его возможностей, либо информация, предоставляемая субъектами, не принадлежащими к числу осуществляющих иерархически высшее управление в отношении потребителя этого прогноза.

Теперь о существе механизма. Любой прогноз — астрологический и всякий иной — строится на молчаливом допущении об отсутствии (или заблокированности) самопроизвольной сколь-нибудь эффективной управленческой реакции на неприемлемые прогнозы со стороны тех, в отношении кого прогноз даётся. Для тех, кто не задумывается о соотношении прогностики и целесообразного управления, цели которого не всегда совпадают с одной лишь прогностикой, поскольку проистекают из другой, — эти умолчания суть средства программирования бессознательных уровней психики на неизбежность исполнения оглашённого прогноза. По отношению к бездумно доверчивой толпе такое программирование психики прогнозами — реальными и мнимыми, астрологическими и медийными — является одним из инструментов управления ею. Здесь показателен пример с лидийским царём Крёзом. Оракул считал его объективную нравственность, ощутил матрицы-сценарии дальнейшего течения событий — и выдал прогноз не как предостережение с развилкой, а как безальтернативную программу: слова «если» в формулировке не было. Большому и малому «Крёзу» остаётся либо выступить против всей культуры «оракульства», либо безальтернативно исполнить запрограммированное, поскольку попытки убежать от рока или бороться с ним, ничего качественно не изменив в себе самом, только содействуют его осуществлению. От этого принципиально отличается прогноз-предостережение: он вероятностно предопределённо уменьшает вероятности самоосуществления бедствий, открывая возможности своевременной целесообразной управленческой реакции на сам факт прогноза. Тогда как «накликивание беды» — вероятностно предопределённо увеличивает их, замыкая информационно в целостный алгоритм управления разрозненные фрагменты возможной в принципе, но до оглашения не успевшей вызреть катастрофы, после чего для благоприятного течения событий уже требуются дополнительные человеческие действия и вмешательство Свыше. Бог не тиран и не садист: негативные прогнозы и пророчества даются за-благо-временно, чтобы люди успели изменить нравственность и характер своего поведения, изменив тем самым вероятностно предопределённые им грядущие последствия их же дел. Отсюда следует единственно целесообразная реакция на негативный прогноз вне зависимости от того, как он получен: переосмыслить известное прошлое и намерения на предстоящее будущее уже в настоящем. То, что в религии именуется покаянием, по управленческой сути своей есть изменение реальной нравственности — ликвидация её ущербности и двойных стандартов — которая, будучи общей для уровня сознания и бессознательного, определяет всю алгоритмику психики. Коран об этом прямо: «Бог не меняет того, что происходит с людьми, покуда люди сами не переменят того, что есть в них» (13:12). Ниневия переосмыслила — и была спасена. Троянцы отвергли предостережения Кассандры и Лаокоона — и содействовали осуществлению негативного прогноза.

Сегодня Россия окутана множеством транслируемых негативных сценариев. Задача думающего человека — не программироваться ими в пассивное ожидание неизбежного и не впадать в «накликивание беды», а воспринимать их управленчески: как информацию о том, что именно в нынешней нравственности — личной и общественной — уже содержатся причины нежелательных вероятностных предопределённостей. Изменение нравственности и намерений на будущее есть единственный механизм, через который эти предопределённости снижаются реально.