Три месяца назад вышла первая часть этого разговора, (https://dumaite.ru/conceptual/28) короткая, на пять минут
чтения, и под нею развернулся самый долгий спор за всю историю канала, в котором один из читателей, человек въедливый и последовательный, раз за разом возвращал нас к одним и тем же вопросам, от которых в живой перепалке легко отмахнуться, но которые честный разбор обязан выдержать. В каком точном смысле человек, прочитавший ДОТУ, становится единицей власти, если он по-прежнему не может назначить чиновника, изменить бюджет, отменить закон или остановить решение суда? Каким механизмом перемена в голове одного человека доходит до решения, обязательного для всех? Почему за три с лишним десятилетия распространения Концепции общественной безопасности правящий слой и политическая система почти не изменились, и почему ответственность за это возлагается на народ, тогда как сам метод остаётся вне подозрений? Откуда взята «десятая часть общества», после которой якобы всё сдвинется само? Кто конкретно вырабатывает ту программу, которую государственность, по нашим словам, лишь «добивает», и каким способом проверить его существование? Где механизмы отбора, отзыва и ответственности управленцев, и что защитит общество от узурпации власти самими «концептуально грамотными»? И почему бы вместо тридцати лет ожидания перемен в массовой психике не построить малый прозрачный контур управления, который за три–семь лет покажет измеримый результат?

Начнём с того, что власть в обществе устроена как система прямых и обратных связей, и одно это обстоятельство переворачивает весь вопрос. Плутарху, историку и по совместительству жрецу Дельфийского оракула, принадлежат слова «Ты правишь, но и тобой правят», которыми в первом издании 1992 года заканчивался курс достаточно общей теории управления, и в одной из рабочих редакций 1991 года к ним было дано пояснение, которое стоит привести целиком, потому что в нём ключ ко всей второй части: «прямые связи одного с точки зрения другого являются обратными, а обратные, соответственно, — прямыми. Из двоих управление осуществляет тот, кто больше знает и глубже понимает и потому способен чужую концепцию управления вписать в свою более общую концепцию». В окончательной редакции та же мысль сказана строже (https://www.vodaspb.ru/arhive/vp_sssr/knigi/dotu_2011/dotu_a4_20110626.pdf): там, где несколько субъектов управляют друг другом, в действительности управляет тот, кто оказался способен организовать самоуправление системы в целом в приемлемом для себя режиме, то есть тот, кто в состоянии концепцию управления в отношении себя «принять и вписать в объемлющую её концепцию управления системой как единым целым».

Посмотрим теперь с этой стороны на довод о бюджете, судах и силовом аппарате. Государство действительно располагает инструментами принуждения, и спорить с этим было бы глупо и даже опасно; однако всякое управление, включая государственное, построено на прогнозе поведения объекта, ибо при непредсказуемом поведении объекта управление в принципе невозможно, и потому устойчивость в смысле предсказуемости названа в теории управления ключевым понятием. Решение принимается тогда, когда тот, кто его принимает, может с приемлемой уверенностью предсказать, как отзовётся население, как поведёт себя аппарат, хватит ли ресурса и выдержит ли контур управления нагрузку при исполнении. Каждый человек, которого можно втянуть в кредит под процент, удержать у экрана рекламой потребления, вывести на улицу эмоцией и увести с неё скукой, представляет для такого прогноза величину предсказуемую, то есть объект, концепция управления которым вписана в чужую, более общую концепцию. Человек, понимающий, как и зачем его ведут, становится для того же прогноза величиной иного рода: на воздействие, согласное с его собственным вектором целей, он отзывается охотно и деятельно, а воздействие, ему противное, проходит сквозь него, оставляя след в виде ошибки расчёта, которую тому, кто рассчитывал, приходится покрывать перерасходом ресурса или пересчётом всего замысла. Вот в каком смысле власть начинается с себя, и вот почему вопрос о том, каким механизмом изменившееся состояние человека превращается в обязательное для государства решение, поставлен с перевёрнутой причинностью: обязательные решения вырабатываются под состояние объекта, и тот, кто изменил объект, уже участвует в их выработке, хотя никто не спрашивал его подписи.

Здесь же, однако, проходит граница, и её надо провести отчётливо. Концептуальная власть в определении, на котором стоит вся наша терминология, есть «власть людей, которые в состоянии выработать концепцию организации жизни общества в преемственности поколений и внедрить её в реальный процесс общественного самоуправления». В этом определении два действия, выработать и внедрить, и человек, прочитавший ДОТУ, пока не совершил ни одного из них. Он обрёл концептуальную властность, то есть качество личности, позволяющее ему перестать быть объектом чужой концепции в тех вопросах, которые он понял, и вписывать чужие замыслы о себе в собственный вектор целей; концептуальная властность, как сказано в одной из записок ВП СССР, по причине её объективности «доступна каждому», но концептуальной властью в обществе она становится лишь тогда, когда из множества таких людей складывается процесс, в котором концепция вырабатывается, сверяется с жизнью и внедряется в самоуправление общества. Точнее было бы сказать в первой части так: один человек, освоивший методологию, уже вышел из числа тех, кем управляют без их ведома, и стал кандидатом в субъекты управления, субъектом же он становится вместе с другими и только в деле. Разница между двумя формулировками ровно та, что отделяет обещание от задания, и нам с тобой нужно задание.

Пример можно найти в любом федеральном бюджете, где отдельной строкой записаны доходы от акцизов на алкоголь и табак. Эти миллиарды заложены в бюджет на основе прогноза, сколько водки, пива и сигарет купит население в следующем году, и под этот прогноз распределены расходы, обещаны выплаты и свёрстаны программы. Получается, что человек, бросивший пить и курить, изменил закон о федеральном бюджете, не заходя в Думу: его отказ от покупки вошёл в ту самую статистику, по которой министерство пересчитывает доходы, и если таких людей становится много, пересчитывать приходится всё, от акцизных ставок до политики в отношении производителей, а за ней и всю конструкцию, в которой спаивание населения было статьёй дохода. Это и есть обязательное для государства решение, принятое без всякой подписи.

Теперь о механизме, и тут придётся описать устройство, о котором в учебниках политологии не пишут, хотя каждый, кто работал в любом аппарате, видел его своими глазами. Возьмём любую структуру, принимающую решения: аппарат главы государства, министерство, редакцию, научный институт, проектное бюро. Её штатное расписание наполнено двумя сортами людей, теми, кому «что бы ни делать, лишь бы не работать», и теми, кто болеет за дело; среди вторых всегда найдётся несколько специалистов, чьё мнение для руководителя значимо и кто фактически готовит то, что потом выходит за его подписью. Но люди живут далеко не только на работе: у советников есть друзья, учителя, соседи по даче и родители, у руководителя есть семья, у популярных людей, к чьему мнению прислушивается всё общество, есть свои «опекуны» из числа старых знакомых, с которыми им интересно поговорить «за жизнь». В середине 1970-х годов газеты сообщали как о курьёзе, что любых двух случайно выбранных американцев связывает цепочка знакомств в среднем не длиннее десяти звеньев, а по такой цепочке информация течёт в обе стороны и порождает статистику обмена, на которой можно строить управление. Отсюда в работе о принципах кадровой политики (https://www.vodaspb.ru/arhive/vp_sssr/knigi/principi_kadrovoi_politiki_1999/principy_a5-1999.pdf) сделан вывод, который стоит перечитать дважды: если начинать рассмотрение управления с того места, где выявляется проблема и вырабатывается алгоритм её решения, то есть с функции концептуальной власти, «то самодержавным главой государственности может оказаться какой-нибудь пчеловод в деревне». Кто-то съездил к нему на выходные, поговорил с ним глаза в глаза, вернулся в город и пересказал приятелям, те пересказали своим, и через некоторое время это «аукнется в политике, науке», а рассказчик так и не поймёт почему, ибо твёрдо знает, что сплетнями и анекдотами управлять государством невозможно, а про бесструктурный способ управления, (https://dumaite.ru/conceptual/37) основанный на статистике и безадресном распространении информации, ему не рассказывали ни дома, ни в школе, ни в вузе.

Из этой схемы вытекает вывод, который отвечает на вопрос о механизме точнее любых наших объяснений в споре: кадры действительно решают всё, но под кадрами, которые решают всё, следует разуметь «не столько те кадры, на которых сосредотачивают внимание обывателей СМИ, и которые занимают те или иные должности в структурах государственной власти и сферы частного предпринимательства, сколько иные кадры, действующие вне официальных структур власти». Обязательное для государства решение пишет конкретный человек, и в каждом таком решении отражается его миропонимание, то есть всё, чему его учили в школе и вузе, что он прочитал, что услышал за столом и во что поверил; решение никогда не рождается из пустоты и ровно настолько умно, насколько умны головы, через которые оно прошло, прежде чем лечь на подпись. Поэтому вопрос о том, как твоё понимание может стать обязательным для государства, имеет вполне земной ответ: через головы тех, кто готовит решения, а эти головы наполняет общая среда, в которой участвуешь и ты, как учитель, как родитель, как специалист, как собеседник, как автор разбора, который прочитает чей-нибудь референт, даже если он никогда в этом не признается.

Ту же цепочку можно проследить на большом отрезке времени, и тогда видно, что качество жизни общества в будущем задаётся содержанием научных теорий, по которым учат в вузах; теории через систему образования формируют миропонимание кадров; кадры вырабатывают, принимают и исполняют решения; решения оборачиваются ценами, законами, школьными программами и пенсиями. В одной из записок 2018 года эта зависимость нарисована схемой, а вывод из неё сформулирован без всякой дипломатии: будет сделано то, что лежит «в пределах миропонимания, знаний и навыков сотрудников органов государственной власти всех её ветвей на всех уровнях», и сверх того ничего, сколь бы патриотичен ни был глава государства. Если в вузах страны учат экономической теории, в которой ссудный процент есть «цена денег», а инфляция есть естественный закон рынка, то никакой правитель не получит от своего аппарата решений, выходящих за пределы этой теории, ибо писать их некому. Вот и ответ на упрёк, будто система за тридцать лет почти не изменилась: цепочка от теории к решению прокручивается за время смены поколения специалистов, и покуда на первом её звене стоит прежняя теория, на последнем будет прежнее качество жизни, кто бы ни сидел в кабинетах.

Как работает передача воздействия без всякого приказа, К.П Петров показывал на примере, который легко проверить в жизни. В городе залежалась мука, и два торговца, сговорившись, приходят на автобусную остановку, где ждут человек 50, и громко обсуждают между собой, что через два дня мука и макароны подорожают; говорят двое, а слушает вся очередь, и к вечеру залежалый товар раскуплен. Здесь нет ни структуры, ни подчинения, ни подписи: есть безадресно пущенная информация и множество людей с одинаковой реакцией на неё. Теперь допустим, что в той же очереди стоят трое, которые понимают, зачем этот разговор затеян, и вслух говорят об этом соседям: прогноз торговцев о поведении очереди перестаёт сбываться, и им приходится придумывать что-то получше. Масштаб другой, а устройство то же самое, когда речь идёт о выборах, о биржевой панике или о «единодушной поддержке» очередной реформы.

Есть и обратная сторона этой механики, которую полезно видеть, чтобы перестать искать власть только наверху. Осенью 2010 года вся страна узнала про станицу Кущёвскую, где реальной властью много лет была банда, соучаствовавшая при этом в органах власти района; и в разборе ВП СССР тех событий отмечено обстоятельство, которое газеты обошли стороной: часть жителей после ареста бандитов сожалела о них как о «крепких хозяйственниках», дававших работу, а жертв считала виноватыми в том, что «не хотели жить по понятиям». Иначе говоря, в основе такой власти лежала, среди прочего, психология части тех, над кем она властвовала. В масштабе общества то же самое выражено в виде общего закона: «НИКАКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ ПРОГРАММЫ, НИКАКИЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ СЦЕНАРИИ НЕОСУЩЕСТВИМЫ, ЕСЛИ ДЛЯ НИХ НЕТ ОСНОВЫ В НРАВСТВЕННО-ПСИХИЧЕСКОЙ ПОДОПЛЁКЕ ЛЮДЕЙ, СОСТАВЛЯЮЩИХ СОЦИАЛЬНЫЕ ГРУППЫ И ОБЩЕСТВА В ЦЕЛОМ». Сценарий, для ролей которого в обществе нет исполнителей, либо не удаётся запустить, либо он зависает на полпути. Это и есть твой рычаг, самый длинный из всех, какие есть в распоряжении человека без должности: изменяя себя и тех, кто рядом, ты меняешь состав труппы, из которой режиссёры набирают исполнителей, и каждый, кто выпал из числа годных на роль покорного статиста, сужает выбор сценариев, доступных постановщику.

Отсюда же ясно, почему всякая долгосрочная политика в обществе, которое ею управляют всерьёз, строится по правилу, которое ВП СССР описал так: для того чтобы «сегодня» успешно провести какие-то реформы, необходимо было «позавчера» воспитать поколение людей с соответствующей нравственно-психической подоплёкой, «вчера» привить ему определённые идеи, знания и навыки, и тогда «сегодня» это поколение будет действовать «как бы само, по своему мироощущению и разумению, но в русле той политики, которая была намечена ещё поза-позавчера». По этой алгоритмике тобой управляли, и ровно по ней же, только с другим вектором целей, можно управлять самому; другой алгоритмики для общества, состоящего из живых людей с собственной волей, просто нет.

Теперь о границе между влиянием на собственное мышление и властью над общественной системой, о которой спрашивали; граница эта существует, но проходит она в другом месте, нежели кажется, и пролегает по продолжительности процессов, в которых человек способен удерживаться. Всякий процесс в обществе имеет свою частоту: есть процессы скоротечные, вроде сегодняшнего настроения или курса валют, и есть процессы долгие, вроде смены поколения специалистов или становления культуры, длящиеся десятилетиями и веками; долгие процессы объемлют скоротечные и в конечном счёте определяют их течение. Человек поддерживает своей деятельностью и мыслью какие-то из этих процессов, и если в его психике скоротечный позыв обладает большей значимостью, нежели долгая цель, то при первом же позыве он выпадает из долгого процесса, а процесс либо разрушается, если зависел от него, либо идёт дальше без него, и вернуться в него человек может уже и не успеть.

В этом и состоит управленческая суть различия типов строя психики, о которых мы писали в цикле «Чем заменить рушащийся мир (https://dumaite.ru/conceptual/19)». Носителя животного строя психики выдёргивает из долгого процесса любой инстинктивный позыв; зомби удерживается в долгом процессе до тех пор, пока традиционные решения работают, и выпадает из него, как только обстоятельства требуют решения нетрадиционного, ибо мыслить вопреки традиции его психика не умеет; демонический строй способен вести процессы, превосходящие продолжительностью жизнь одного человека, но и у него есть предел, положенный ограниченностью собственного разумения, за которым он теряет дееспособность и часто принимает своё поражение, ещё не наступившее, за бесспорную победу. Дееспособность во всех частотных диапазонах, включая те, что выходят за пределы человеческой жизни, свойственна только человечному строю психики, и потому в конфликте множеств носителей разных типов строя психики проигрыши статистически предопределены: животный строй проигрывает всем, зомби проигрывает демонам и человекам, демоны проигрывают человекам, если рассматривать конфликт на достаточно широком отрезке времени.

Отсюда следствие, которое многим покажется слишком жёстким, но которое вытекает из сказанного с неумолимостью арифметики. Алкоголь, табак и прочие дурманы искусственно низводят психику до животного строя по тем самым частотным характеристикам, о которых шла речь, и потому человек, употребляющий их хотя бы изредка, «не в состоянии по параметрам физиологии своего тела и биополя... войти в управление» долгими процессами, требующими длительного пребывания в самообладании. Самым же массовым из психотропных средств в том же разборе названы «доставляемые на дом телевидением и Интернетом увлекательные грезы», внимая которым, досужие субъекты «выпадают из управления низкочастотными процессами, становясь жертвами тех, кто злоупотребляет властью». Трезвость в этом свете перестаёт быть вопросом морали или здоровья и становится вопросом допуска: кто не трезв, тот попросту не допущен к тем процессам, в которых решается долгая судьба общества, и сколько бы он ни бранил начальство, ему досталось место в высокочастотной толкотне, где решения принимаются чужими руками. Вот почему в первой части и в спорах под ней мы так настойчиво говорили о том, чтобы бросить пить и курить: это первое и самое доступное каждому управленческое действие, после которого граница между влиянием на себя и влиянием на систему начинает сдвигаться в сторону системы.

Перейдём к упрёку в неопровержимости: если перемен нет, значит, не набрана нужная доля; если прошли десятилетия, значит, процесс медленный; если результата никто не видит, значит, он бесструктурный и потому невидим. При такой логике, говорят, любой исход подтверждает теорию, а теория, которую ничто не может опровергнуть, ничего и не утверждает.

Упрёк этот старый, и в 1998 году ВП СССР отвечал на него в записке «О нашей деятельности, как мы её понимаем», приводя ходившее по интернету возражение «Концепция не может быть правильной потому, что её невозможно опровергнуть»: авторы возразили, что на протяжении всей работы им приходится изменять и уточнять свои материалы, находя в них собственные ошибки, и что честнее было бы сказать «я не могу её опровергнуть», поскольку опровергнуть концепцию можно только с позиций иной, альтернативно-объемлющей и более мощной концепции. Ответ верный, но для нашего спора недостаточный, и потому пойдём дальше и сами выложим на стол то, что сторонники КОБ обычно стараются не вспоминать, а именно перечень прогнозов и замыслов, которые жизнь отвергла, рядом с теми, которые она подтвердила.

В 1991 году, когда СССР ещё существовал, ВП СССР действовал в русле замысла, который сам потом описал так: отсечь правящую партию и государственность СССР от глобальной концептуальной власти, «оседлать» КПСС и государственный аппарат и их властью повернуть развитие страны, изживая толпо-«элитаризм»; первоначальное рабочее название «Мёртвой воды» отражало именно этот замысел. После августа 1991 года замысел перестал соответствовать обстоятельствам, и в 2004 году авторы прямо признали, что, будучи заняты скорейшим изложением концепции, они не проанализировали изменившуюся объемлющую алгоритмику, по инерции продолжали её поддерживать и тем самым «создавали себе же потенциал проблем и трудностей на будущее». Это прогноз, который не сбылся, и признание этого факта самими авторами.

В 1990 году в журнале «Молодая гвардия» тиражом семьсот тысяч экземпляров вышла статья «Концептуальная власть: миф или реальность», в которой, по оценке авторов, на пяти страницах было сказано всё необходимое, и для общества думающих людей этого было бы достаточно, чтобы в короткие сроки изменить жизнь без потрясений; статью «пробежали» и забыли, никакой деятельной реакции не последовало. Вывод, сделанный тогда, был такой: обществу предстоит длительный период освоения концептуальных знаний. Это ещё один ожидаемый результат, которого не случилось, и ещё одна поправка, внесённая по итогам проверки жизнью.

В 2000 году сторонники КОБ во главе с К. П. Петровым учредили партию, которая в 2002 году была зарегистрирована как Концептуальная партия «Единение». Перед выборами в Государственную думу 2003 года руководство партии ориентировало своих членов на преодоление пятипроцентного барьера, а сам Петров в телевизионных дебатах говорил об ожидаемых семи–двадцати одном проценте; партия получила 1,17 процента, или 710 721 голос. ВП СССР, разбирая итоги, засчитал партии одно несомненное достижение, прорыв информационной блокады, благодаря которому о существовании КОБ узнали очень многие, и одновременно констатировал, что в процесс самоуправления общества партия вписалась так, что встал вопрос о самом её существовании; в 2007 году Верховный суд ликвидировал партию по иску регистрирующего органа за недостаточную численность членов в ряде регионов. Прогноз руководителя партии жизнь опровергла самым наглядным образом, и мы не видим причин этого скрывать.

Там же, в разборе 2003 года, ВП СССР сделал признание, которое прямо касается упрёка в «тридцати минутах в день»: действия в русле КОБ «исключительно языковыми средствами достигли предела эффективности», прочитать трудную книгу есть большой труд, освоить прочитанное есть труд ещё больший, и число тех, кто на это способен при достигнутом ими развитии, ограничено пословицей «слова как о стенку горох»; поэтому прежде, чем человек сможет воспринять тексты, ему надо помочь избавиться от внутренней закрепощённости, а для этого нужны практики живого общения и взаимопомощи, которые словом не передаются и которые к тому времени оставались неосвоенной областью. Иными словами, тезис «читай и всё изменится» авторы теории сами объявили недостаточным ещё двадцать с лишним лет назад.

Теперь о том, что жизнь подтвердила. В первом томе «Мёртвой воды» приведена таблица, построенная в 1985 году по ежегодникам ЦСУ, с оценкой скрытой инфляции в СССР как отношения денежных сбережений граждан к годовому обороту розничной торговли и услуг; оценка эта каждое десятилетие практически строго удваивалась, а сделанный на её основе прогноз, по словам авторов, «практически полностью подтвердился». Из таблицы авторы сделали управленческий вывод, который полезно держать перед глазами всякому, кто ищет власть в кабинетах: смена официального высшего руководства и объявление многочисленных реформ и кампаний на этот процесс не влияли, а значит, «и высшая власть в стране не менялась. ВЫСШАЯ ВЛАСТЬ- КОНЦЕПТУАЛЬНАЯ!» Оговоримся честно: это сверка, проведённая самими авторами, и независимой её проверки мы не видели, хотя данные ЦСУ тех лет доступны всякому, кто захочет её повторить. Подтвердилось и другое, куда более показательное предупреждение. В сентябре 2002 года, когда партию только зарегистрировали, ВП СССР обратился к её членам с письмом, в котором сказал, что «заявить себя „Концептуальной партией“ и стать объединением реально концептуально властных людей — это разные вещи», что такая партия должна быть «партией без „вождя“», и что в противном случае «своим начётничеством и перекладыванием ответственности и заботы на „высших“ в партийной иерархии» партийцы будут воспроизводить угрозу фашизма, маскируя его лексиконом КОБ. Прогноз руководителя партии не сбылся, тогда как предупреждение методологии о том, во что выродится партия с вождём и вертикалью, сбылось; вот различие между методом и людьми, которые им пользуются, и вот почему мы отвечаем, что ни одна из неудач последних тридцати лет не опровергает метода, хотя многие из них опровергают организационные формы и прогнозы конкретных людей, и эти опровержения засчитаны.

Отдельно о «десятой части общества», потому что здесь мы обязаны поправить сами себя. Цифра эта взята из описания автосинхронизации: в «Основах социологии» рассказано, что жреческие корпорации Египта, наблюдая за светлячками, стаями рыб и пчёлами, заметили, что «если 1–10 % особей некого множества начинают выполнять некие определённые действия одновременно, то в те же действия автоматически втягиваются и все остальные особи множества», а в наше время подобный опыт ставили на стадионе, где весь стадион жил по программе десяти процентов рассаженных «подсадных уток». В «Мёртвой воде» говорится о тех же светлячках и о доле в один–два процента, и сразу же даётся пояснение, которое мы упустили, хотя именно оно решает дело: в овации хлопает весь зал «ЗА ИЗКЛЮЧЕНИЕМ ЕДИНИЦ», и подобным образом можно устроить ажиотажный спрос, выигрыш избирательной кампании, революцию или крестовый поход, «был бы хорошо управляемый генератор действия, введённый в ТОЛПУ — СОБРАНИЕ БЕЗДУМНЫХ ЛЮДЕЙ, живущих и „разсуждающих“ по авторитету предания и вождя». Условие автосинхронизации в ДОТУ сформулировано тоже вполне определённо: необходимо, чтобы множество объектов обладало хотя бы отчасти идентичным информационно-алгоритмическим состоянием.

Из этого следует то, что надо было сказать сразу. Доля в один–десять процентов есть характеристика того, как управляют толпой, и описывает она стадо, которое следует за генератором; перенос этой цифры на процесс, в котором люди перестают быть толпой, был натяжкой, ибо думающие люди как раз и есть те самые «единицы», которые в овации не участвуют, и к процессу их соединения закономерности стадной синхронности применимы лишь с большой осторожностью. Поэтому никакого порога в десять процентов, по достижении которого общество само собой перевернётся, теория не устанавливает, и мы снимаем это утверждение. Мера, которую она устанавливает, иная и по природе своей качественная: в работе о соборности прямо сказано, что речь идёт о показателе, который там назван так: «показатель качественный, а не количественный», то есть не зависящий от того, какая доля населения постоянно живёт в соборности; а в записке 2018 года это качество описано через психодинамику общества, которая при появлении в ней сегмента концептуально властных людей переходит «из режима автоматического самоуправления, неподвластного никому в обществе, в режим автоматического самоуправления, регулируемого и контролируемого участниками этого сегмента», причём эти люди могут не работать ни в органах государственной власти, ни в СМИ. Есть у ВП СССР и временной ориентир, который поддаётся проверке: в 2004 году, по итогам двенадцати лет с первого тиража «Мёртвой воды», было записано, что время, необходимое для подготовки новой кадровой базы на основе КОБ, «сопоставимо с периодом активной жизни целого поколения». Срок этот истекает в тридцатые годы нашего века, и по нему теорию можно будет судить.

Остаётся вопрос, кто конкретно вырабатывает программу, которую добивает государственность, и как проверить его существование. Требовать поимённого списка здесь так же бессмысленно, как требовать от врача имени того, кто заразил больного, прежде чем признать, что больной заражён; но способ проверки существует, и он вполне земной. Управление всегда субъективно, и потому, как сказано в «Принципах кадровой политики», всё, что с точки зрения одних результатом не является или является результатом отрицательным, с точки зрения других «может быть именно тем результатом, который и предполагалось достичь»; там же сформулировано правило, которое стоит приложить к любой власти: «результат деятельности всегда соответствует деятельности, хотя он действительно может не соответствовать намерениям и обещаниям». Если на протяжении десятилетий при смене лиц, партий и лозунгов «ошибки» управления устойчиво направлены в одну сторону, то перед нами устойчивое управление, и его субъект выявляется по его результатам и по той концепции, которой эти результаты соответствуют, точно так же, как инженер, видя на приборах устойчивый дрейф параметра в одну сторону при любой смене вахты, делает вывод о том, что настройка задана извне вахты, ещё не зная, кто её задал.

Есть и второй признак, ещё более простой. В «Мёртвой воде» объяснено, почему партийные платформы всех «демократических» обществ носят идеологический характер и никогда методологический: «Охрана монополии на методологию — единственный залог того, что „многопартийная“ система сможет защитить интересы стоящей над ней реально правящей группы», и потому реальная концептуальная власть принадлежит тем, кто, владея методологией, формирует и согласует между собой идеологии и программы партий. Отсюда проверка, которую может провести каждый: поискать в программе любой партии, в любом учебнике обществоведения, в любом выступлении первых лиц метод, позволяющий самостоятельно отличить управление в интересах общества от управления ему во вред, и если такого метода не найдётся нигде, а идеологий сколько угодно, значит, методология находится в чьих-то других руках, и обществу её не выдают.

Теперь об отборе, отзыве, ответственности и защите от узурпации, потому что оппонент утверждает, будто КОБ за тридцать лет не предложила ни одного такого механизма и вместо этого предлагает людям ещё полчаса в день читать. Это неверно по фактам, и проще всего показать это, приведя то, что написано.

Об отзыве. В записке «О полноте демократии» 2004 года полнота демократии в аспекте государственности определена через два условия: во-первых, функционирование государственного аппарата действительно удовлетворяет интересы трудящегося большинства в преемственности поколений, во-вторых, это большинство «обладает реальными (а не декларативными) возможностями» изъять из аппарата тех, кто злоупотребил властью или оказался профессионально несостоятелен, и обязать аппарат принять людей, выдвинутых им из своей среды. И там же сделано замечание, которое стоит запомнить всякому избирателю: изъятие важнее продвижения, поскольку дурные качества тех, кто уже работает в аппарате, видны лучше, чем управленческий потенциал новичков, для оценки которого надо самому быть управленцем, и потому избиратели ошибаются чаще, отдавая голоса тем, кто во власти ещё не был, нежели отказывая в доверии тем, кто в ней уже побывал. Идея отзыва, таким образом, стоит в КОБ на первом месте среди процедур, и записана двадцать лет назад; другое дело, что в записке 2010 года о государственной власти РФ ВП СССР констатировал, что население «лишено каких-либо легальных средств воздействия на государственную власть и не может отстранить от власти злоупотребляющих властью чиновников», и мы не станем делать вид, будто с тех пор что-то изменилось.

О защите от узурпации самими «концептуально грамотными». Этот вопрос в «Основах социологии» поставлен самими авторами: автократичный характер концептуальной власти ставит общество перед вопросом, «как реальное народовластие может быть защищено от злоупотреблений властью автократичного по его сути предиктора», ибо злоупотребления концептуальной властью наиболее опасны и могут иметь последствия на тысячелетия вперёд, чему примером библейский проект. Ответ дан в форме принципа: защитой служит «принцип общедоступности для освоения знаний и навыков, необходимых для осуществления концептуальной власти», который «может быть воплощён в жизнь в любом обществе при любом уровне развития его культуры».

В записке о полноте демократии тот же принцип сформулирован как определение: «Демократия по Правде-Истине это — доступность для освоения всем и каждому желающему знаний и навыков, необходимых для осуществления в обществе самовластья концептуальной власти. Именно это исключает возможности злоупотребления концептуальной властью со стороны того или иного меньшинства». Узурпировать можно только то знание, которое скрыто; знание, выложенное в открытый доступ и освоенное многими, узурпировать нельзя, потому что всякая попытка злоупотребить им будет опознана теми, кто им владеет. Отсюда и требование открытости методологической платформы, о котором говорится в «Мёртвой воде»: скрытая методология позволяет программировать эксплуатацию человека человеком на будущее, держа большинство «под наркозом неведения и непонимания», а открытая создаёт условия, в которых такая эксплуатация невозможна, и тогда, «появится ЖРЕЧЕСТВО — широкий социальный слой, занятый жизнеречением», которое «от пустословия демагогов отличается воплощением сказанного в реальность бытия». Именно в широте этого слоя и заключается гарантия, ибо узкий круг посвящённых всегда может сговориться, а широкий слой знающих людей сговориться против остальных не может.

Отсюда же ответ ещё одному комментатору той ветки, который предлагал иной путь: порог старой автосинхронизации, по его мнению, преодолевается на протестном мировоззрении, а расчёты пути к цели требуют теории, то есть компетенции ограниченного круга специалистов, которым для реализации задуманного «необходима власть, которую нужно брать в свои руки». В ДОТУ, в разделе о восстановлении управления суперсистемой как единым целым, есть положение, которое к этому предложению прикладывается напрямую: интеллектуальная мощь любой частной структуры в суперсистеме заведомо ниже потенциальной мощи соборного интеллекта всего общества, и потому «любая попытка подменить соборный интеллект другим, ограниченным интеллектом... предопределяет и более низкое качество управления». А в «Основах социологии» добавлено, что избирательные процедуры вообще не могут быть средством формирования концептуальной власти в силу её самовластного характера, и что ключ к решению проблем лежит за пределами попыток перестроить архитектуру государственности, переписать конституции и изменить число партий, «хотя во многом из названного с течением времени возникнет неизбежная потребность, однако не с этого надо начинать». Группа специалистов, которая «берёт власть», чтобы реализовать правильную концепцию, становится ещё одной «элитой» с правильными лозунгами, и её дальнейшая судьба описана в истории многих революций, когда новые «элиты» оказывались неспособны управиться с разбуженной ими же стихией.

О механизмах внутри самих объединений. Здесь у КОБ есть положения, которые некоторые, требуя «прозрачного контура», по сути пересказали, не зная, что они уже записаны. В «Принципах кадровой политики» 1999 года сказано, что участник общественной инициативы обязан строить свою деятельность так, чтобы «первоприоритетной была деятельность на основе информации, которую нет необходимости засекречивать», что недопустимо распространение какой бы то ни было лжи кем-либо из её участников, поскольку на лжи будут построены ошибочные решения, а само «возникновение необходимости в засекречивании чего-либо следует расценивать как выражение каких-то внутренних напряжений и конфликтов в системе деятельности, причины которых необходимо выявить и устранить». Там же записан принцип, исключающий слепое подчинение: человек «не обязан исполнять приказ, смысла которого он не понимает», и отождествлять иерархию должностного подчинения с иерархией личного достоинства означает выпасть из общественной инициативы в корпоративный демонизм. А в работе 2001 года об имитационно-провокационной деятельности описан механизм защиты от захвата, который работает без всякого устава: поскольку предиктор-корректор в КОБ «структурно не локализован» и пребывает и внутри, и вне организаций, всякий имитатор, дорвавшийся до руководства структурой, неизбежно сталкивается с концептуальной властью, исходящей «не „сверху“, а „снизу“», и в итоге либо отстраняется, либо структура «обезлюдеет, и в ней не останется никого, кроме её номинальных руководителей, сидящих на папках с разного рода отчётностью»; в этом случае структуру надо сознательно ликвидировать и возобновить дело под руководством иных координаторов, а готовиться к такому исходу следует ещё при составлении учредительных документов, чтобы средства и имущество при ликвидации не достались захватчикам и их хозяевам. Это и есть отзыв, записанный в виде алгоритма для общественной инициативы, которому для работы не требуется ни разрешение государства, ни решение суда.

Наконец, о «малом прозрачном контуре», который за три–семь лет покажет результат. Идея правильна по своей форме, и ВП СССР её не отвергает: в записке 2004 года «Где же центр власти?» отмечено, что партии рождаются из общественных инициатив, тогда как деньги частных лиц способны породить лишь фиктивную партию, и сама КПЕ вместе с Движением «К Богодержавию» была как раз попыткой построить такую структурную поддержку, о результатах которой сказано выше. Но у малых контуров есть два предела, о которых предлагающий их обычно молчит.

Первый предел описан в «Принципах кадровой политики» на примере Запада, и описание это до странности точно попадает в предложение обсуждающих. Капиталистический Запад устойчив потому, что наряду с системой принуждения и программирования психики в нём существует множество внутренне ненапряжённых систем отношений, частных общественных инициатив, клубов, кооперативов, фондов, в которых люди действуют по доброй воле; но эти инициативы «не преследуют целей в отношении жизни общества и человечества в целом», и потому в дозволенных системой пределах они «не подрывают основ толпо-„элитаризма“» и создают «потенциал устойчивости толпо-„элитарного“ общества в целом», а сами при этом «окучиваются» финансовым диктатом ростовщических банков и репрессивными органами. Малый контур живёт, покуда не трогает концепции; как только он её трогает, против него включаются средства более высоких приоритетов. История знает тому точный пример. В июле 1932 года в австрийском городке Вёргль, где посреди Великой депрессии закрылись заводы, а город стоял на грани банкротства, бургомистр Михаэль Унтергуггенбергер ввёл местные «рабочие подтверждения», расчётные знаки, которые теряли часть стоимости каждый месяц и потому не копились, а ходили; на них город заплатил за общественные работы, деньги пошли по рукам, о Вёргле писали газеты Берлина, Парижа и Лондона, а соседние общины собирались повторить опыт. Национальный банк Австрии добивался прекращения выпуска с первых недель, и в ноябре 1933 года высший административный суд признал знаки незаконными, рассматривая исключительно законность выпуска и оставив в стороне его пользу для города. Это и есть ответ на вопрос, что будет с «собственной единицей обменной ценности» у любого ‘‘прозрачного контура’’, если он окажется удачным: он упрётся в четвёртый приоритет, и дело решат суд и центральный банк, сколь бы открытыми ни были его журналы решений.

Второй предел ещё глубже: процедура без нравственности вырождается. Никакая процедура не может быть грамотнее тех, кто её наполняет и за ней надзирает, и потому прозрачный журнал решений в руках людей, не умеющих отличить управление в интересах общества от управления ему во вред, станет прозрачным протоколом ошибок, повторяемых с той же точностью, что и прежде. В записке «Где же центр власти?» на это возражение, высказанное тогда в интервью одного известного политтехнолога, дан ответ, который стоит привести почти дословно: общество может самоорганизовываться только на основе определённых идей, и самоорганизация в обществе есть уже сейчас, ибо в политике и бизнесе по-прежнему преобладает самоорганизация на основе идеи «хапнуть по способности, но так, чтобы не попасться», и для того чтобы общество развивалось, «необходимо перейти к самоорганизации на основе иной Идеи». Контур без концепции наполнится той концепцией, которая уже господствует в головах его участников; третьего не бывает.

Поэтому к любому предлагаемому контуру, будь то платформа, кооператив, совет или партия, разумно прикладывать то самое мерило, которого требуют от КОБ: что именно сделано, что можно увидеть, сколько стоило, кто ответил за ошибку. Контур, о котором рассказывают, но которого нельзя посмотреть, по этому мерилу ничем не отличается от контура, которого нет, и это правило одинаково для всех, включая нас.

Теперь о том, что делать, и здесь мы пойдём по уровням, от собственной психики до государства, потому что так устроена сама власть: каждый уровень объемлет предыдущий, и тот, кто пытается начать с верхнего, минуя нижние, оказывается в положении человека, который строит крышу без стен. На вопрос «что делать?» ответ таков: «Вам необходимо вырваться из привычной Вам суеты, найти время и силы и непрестанно заниматься МИРОВОЗЗРЕНЧЕСКИМ самообразованием, дабы прийти к такому пониманию... чтобы действовать самостоятельно... не задавая вопросов „чего изволите, чтобы я исполнил?“». Авторы добавили и то, почему этот ответ многих не устраивает: большинство спрашивающих на деле ждут, что им скажут, что исполнить, и побыстрее, а такое ожидание есть выражение строя психики зомби, ищущего себе хозяина. Мы не станем подыгрывать этому ожиданию и давать кому либо инструкцию для исполнения; мы покажем, где на каждом уровне лежит работа, а выбирать, за какую браться, придётся самому.

Первый уровень составляет собственная психика, и работа на нём начинается с того, о чём уже шла речь: с полной трезвости как условия допуска к долгим процессам, без которой всё прочее строится на песке. Вторым делом идёт вектор целей собственной жизни, записанный на бумаге; К. П. Петров предлагал это как опыт каждому читателю и предупреждал, что даже этот первый шаг управления собой вызовет серьёзные трудности, ибо в современном обществе люди лишены знаний об управлении собственными жизненными процессами, а затем советовал проследить, как цели будут вычёркиваться, меняться местами и появляться новые по ходу чтения. Список целей с номерами в порядке, обратном порядку вынужденного отказа от каждой из них, рядом с ним честное описание того, что есть на деле, и разница между ними, то есть вектор ошибки: этого достаточно, чтобы впервые увидеть собственную жизнь как процесс управления и понять, кто в нём управляет на самом деле. Третьим делом идёт само освоение теории, и о том, как его вести, в заключительной главе ДОТУ (https://www.vodaspb.ru/arhive/vp_sssr/knigi/dotu_2011/dotu_a4_20110626.pdf)сказано вполне практично: перечитывать с ручкой и бумагой, рисуя для себя схемы и образы категорий, и если сказано, что вектор целей есть список, то расписать для себя список, а если дело идёт туго, «по 5–6 страниц в день от силы», то главное, «чтобы оно шло». Там же предупреждение, которое отличает освоение от начётничества: из всего этого «не должно делать догмата или канона», каждый должен построить целостность своего видения мира сам, «дабы проверить нас и уберечь от наших ошибок себя, а своё видение міра проверить жизнью».

Здесь же лежит и ответ на вопрос о том, как отличить действие метода от его отсутствия, и ответ этот может проверить каждый на себе, не дожидаясь ни десятой части общества, ни 30 годов. Ключевое понятие теории управления есть предсказуемость, а значит, и мерой освоения теории служит способность предсказывать. Достаточно раз в неделю записывать один прогноз о событии, которое должно произойти, с датой проверки и с указанием того, по каким признакам прогноз будет считаться сбывшимся или нет, а затем сверять и вести счёт; через год у тебя на руках будет то, чего не даст ни один спор в комментариях, а именно собственная статистика попаданий и промахов, по которой видно, работает ли метод в твоих руках, и если не работает, то где именно ты его понял неправильно. Это та самая проверка практикой, которую требовали комментаторы, только направленная на единственного человека, за которого ты действительно отвечаешь.

Четвёртым делом на этом уровне идёт то, что в записке 1998 года названо третьим рубежом, без преодоления которого войти в концептуальную деятельность не удаётся: работа на основе тандемного принципа. Рубежей там названо три: освоение понятийного аппарата ДОТУ как языка, на котором специалисты разных отраслей могут понимать друг друга; освоение культуры мышления на основе триединства материи, информации и меры; и тандем, то есть совместная работа двоих над одной задачей, при которой каждый выявляет ошибки другого, порождённые субъективизмом. В «Мёртвой воде» о тандеме рассказано подробно, с примерами из древности, когда властные структуры нарочно строили так, чтобы исключить решение большинством в один голос, ставя во главе двоих: два царя в Спарте, два стратега во главе греческого войска. Одиночка, читающий ДОТУ, легко принимает за понимание собственные иллюзии; второй человек рядом, с которым ты разбираешь одно и то же событие и спорите до тех пор, пока не сойдутся видения или не выяснится, в чём именно расхождение, есть простейшее средство против самообмана, и найти его стоит раньше, чем искать единомышленников десятками.

И последнее на этом уровне, о чём говорить неприятно, но необходимо. Высокий профессионализм может сопутствовать любому типу строя психики и потому ничего не говорит о том, состоялся ли человек, «но отсутствие профессионализма и дееспособности хоть в какой-нибудь общественно значимой области деятельности однозначно говорит о том, что в качестве человека индивид не состоялся». Человек, который рассуждает о концептуальной власти, но не умеет хорошо делать никакого полезного дела, работает против КОБ сильнее любого её противника, ибо всякий, кто на него смотрит, делает вывод о методе по нему.

Второй уровень составляет семья, и здесь достаточно сказать главное, потому что всё прочее из главного следует. В работе 2004 года «Общество: государственность и семья» марксистская «ячейка общества» отвергнута, и семья определена как «зёрнышко, из которого вырастает будущее общество, включая и его государственность», как процесс совместной жизни нескольких духовно неразрывных поколений, в котором взрослые рождают и воспитывают новых людей. В КОБ прямо ставится цель, чтобы культура общества была изменена так, чтобы человечный строй психики достигался к началу юности нормально всеми девочками и мальчиками; и если вспомнить правило «позавчера, вчера, сегодня», то становится ясно, что твои дети и есть то «позавчера», в котором закладывается политика, которая будет проводиться через двадцать лет. В «Принципах кадровой политики» есть сноска, которую стоило бы повесить над столом всякому, кто ругает власть: желание установления «прямо сейчас» нормальной государственной власти, осуществляемой знающими и заботливыми людьми, «тоже потребительское желание, если индивид ничего не предпринимает для того, чтобы вырастить поколение, из которого выйдут руководители государства и хозяйственной деятельности, обладающие желанными ему качествами». Кадровая база, о смене которой мы говорили выше, вырастает за кухонными столами задолго до того, как приходит в министерства, и сменить её можно только там.

Третий уровень составляет профессия, место, где ты сам являешься кадром, и здесь полезно знать, как устроен отбор в любой толпо-«элитарной» структуре, чтобы не обманываться насчёт своего положения. На первые роли продвигают исполнительных, но безынициативных; на вторые роли заместителей и помощников ставят способных к инициативе, но приученных её сдерживать из страха и согласовывать с угаданными желаниями начальства; а инициативных, знающих и умеющих работать, но не желающих подлаживаться, держат на должностях подчинённых, предназначенных быть «мальчиками для битья» в обыденных обстоятельствах и «кадровым резервом руководителей для спасения дела», когда безынициативные руководители доведут его до грани краха. Если ты оказался в третьем ярусе, то это означает, что система держит тебя ровно для того случая, когда лояльности станет мало и понадобится умение, и такие случаи в эпоху, когда знания устаревают за пять–десять лет, наступают всё чаще. Работа на этом уровне состоит в том, чтобы быть лучшим специалистом в своём деле, никогда не лгать в отчётах и решениях, к которым ты причастен, судить о любом решении по его результату, оставляя намерения авторов на их совести, и переводить общий язык ДОТУ на язык своей отрасли, ибо ДОТУ задумана именно как язык междисциплинарного общения, позволяющий развернуть прикладную теорию управления в любой отрасли деятельности. Бухгалтер, понимающий, что такое ссудный процент и прейскурант как выражение ошибок управления, инженер, понимающий, что такое устойчивость по предсказуемости, учитель, понимающий, что такое мозаичное мировоззрение, делают в своих кабинетах больше для смены концепции, чем десять митингов, потому что через их руки проходят решения, а через учителя проходят все.

Четвёртый уровень составляет общественная инициатива, то есть всякое добровольное объединение людей для общего дела, от кружка изучения ДОТУ до соседского совета, и здесь опыт тридцати лет, включая неудачи, позволяет назвать принципы довольно определённо. Объединение строится без вождя и без несменяемой вертикали, ибо всякая несменяемая верхушка воспроизводит толпо-«элитаризм» внутри, и мы видели, чем это кончается. Обещание, данное в объединении, исполняется, ложь недопустима ни в каком виде, а потребность что-то скрыть от своих рассматривается как признак напряжения, причину которого надо найти. Никто не обязан исполнять поручение, смысла которого не понимает, а если для дела нет времени ждать, пока человек поймёт, значит, объединение пока не готово действовать в этом диапазоне и должно наращивать способности на более долгих процессах. Каждое занятие строится вокруг разбора живого события по полной функции управления, где один готовит разбор, а остальные ищут в нём ошибки, ибо чтение вслух носителей методологии не порождает. Наконец, общение строится по правилам, которые ВП СССР счёл нужным записать для членов КПЕ и которые полезны в любой компании: выслушать до конца того, кого «несёт», потому что пока он не выговорится, он не услышит; слушать собеседника, отложив собственный внутренний монолог; помнить, что диалог есть беседа двоих, каждый из которых знает, что хочет сказать и на чём остановится; и следить за собственным настроением, ибо «правду говорить легко и приятно», а если для правды приходится себя напрягать, то к ней примешана ложь.

Пятый уровень составляют местная власть и государство, и здесь честность требует сказать сразу, что легальные каналы узки. С 2013 года работает интернет-ресурс «Российская общественная инициатива», где инициатива, набравшая сто тысяч голосов, должна быть рассмотрена экспертной группой; за первые пять лет граждане подали на него около сорока тысяч инициатив, а решения органов власти были приняты по двадцати семи из них. И всё же у этих каналов есть ценность, которую обычно не замечают, потому что ждут от них не того. В 2004 году авторский коллектив, работавший в порядке общественной инициативы, обнаружил проект региональной «Концепции семейной политики» и счёл его концептуально неопределённым и потому негодным, и, по собственным словам авторов, «будучи простыми гражданами России, которые являются объектом государственной политики», они решили, «что надо стать субъектом политики и изложить свои взгляды на то, какой должна быть государственная политика поддержки семьи»; так появилась работа «Общество: государственность и семья». Проекты нормативных актов публикуются для общественного обсуждения на федеральном портале, у муниципалитетов есть публичные слушания, у жителей есть право учредить территориальное общественное самоуправление, у депутатов есть приёмные; и каждый грамотный разбор проекта, поданный в эти каналы, решает две задачи, даже если его отклонят: он вводит иную концепцию в информационное поле, где её прочтут те самые референты, о которых шла речь, и он тренирует тебя самого в деле, которое и есть деятельность концептуальной власти, то есть в выработке и изложении концепции. Ожидать же от этих каналов того, что они сами по себе изменят политику, бессмысленно, и в записке 2004 года по этому поводу сказано, что принципиальную политическую силу с разумными взглядами в эфир не пустят, «но когда она созреет, то войдёт туда сама».

Осталось сказать о ловушках, потому что на каждом из этих уровней человека, начавшего думать, поджидают готовые к употреблению пути, которые выглядят как действие, а работают на ту же систему.

Первая ловушка есть ожидание вождя, «твёрдой руки», которая посадит воров и наведёт порядок. Разбор выборов 2018 года показал, как эта надежда устроена: люди оценивают «только свои скоротечные ощущения» и желают, чтобы неприятности исчезли мгновенно в результате «очевидных» и «простых» решений главы государства, не понимая, что цепочку от теории к кадрам и от кадров к решениям обойти невозможно, и что восстановление суверенитета как мгновенное изменение качества жизни, не обусловленное изменением психодинамики общества, невозможно в принципе.

Вторая ловушка есть бунт, к которому толкает долго копившееся недовольство. Единичные протестные выступления для власти безопасны, их можно успокоить обещаниями или подавить, а массовые выступления по всей стране, когда они созревают, немедленно обзаводятся кураторами, своими и зарубежными, и главным топливом их служит недовольство «эмоционально-безвольное, недальновидное, некомпетентное, не способное подумать на несколько шагов вперёд», которое «способно только к разрушению». «Большинство не внемлет предостережению меньшинства..., избирает кого-то одного или группу (партию), на кого участники большинства перекладывает каждый свою долю ответственности за общие судьбы, после чего те, кому доверены общие судьбы, доводят отечество до катастрофы». Выход из этого алгоритма, как сказано в записке 2018 года, лежит через изменение алгоритмики психодинамики общества в результате личностного развития людей, «пусть даже и не многих по отношению к общей численности общества», и такое развитие одновременно делает общество менее податливым на возбуждение бессмысленного недовольства.

Третья ловушка есть партия с вождём и вертикалью под знаменем правильной теории. Об этом сказано выше достаточно, добавим лишь, что в записке «Где же центр власти?» ВП СССР ещё в 2004 году описал два пути, которыми система будет стараться обезвредить КОБ: извратить её через пересказы «своими словами» и вытеснить первоисточники новыми пересказами, в которых якобы то же содержание изложено «попроще», либо признать КОБ официальной доктриной, сохранив неизменными личностно-иерархически организованные толпо-«элитарные» алгоритмы взаимодействия людей в коллективной деятельности и кадровую политику, продвигающую наверх тех, кто «безупречно лоялен лично вышестоящим в иерархии». Отсюда признак, по которому распознаётся любая имитация, сколько бы терминов КОБ она ни употребляла: достаточно посмотреть, как в ней устроены продвижение людей и принятие решений, и если там лояльность лицу ценится выше понимания, то перед тобой толпо-«элитаризм» в новой упаковке.

Четвёртая ловушка есть сериал, то есть привычка потреблять «концептуальную» аналитику так же, как потребляют телевизор. В 2024 году ВП СССР был вынужден открыть свою записку предупреждением о том, что одна из организаций, много лет выступающая в интернете от имени «концептуальной» аналитики, начала публиковать свои работы под названием «Внутренний Предиктор СССР», к работе которого её сотрудники никакого отношения не имеют, и добавил фразу, которая касается и нас с тобой: «Количество просмотров и лайков на сайтах в интернете не является состоятельной оценкой качества и успешности этой работы». Привычка еженедельно «пялиться в монитор», на выступления «фронтмена» ничем не отличается от еженедельного просмотра телевизора, если после него человек остаётся тем же, кем был; это касается и наших постов, и мерить их пользу следует по тому, начал ли ты после них сам разбирать события и сам проверять свои прогнозы.

Пятая ловушка есть начётничество, о котором мы говорили в первой части: толпа, по определению Белинского, есть собрание людей, живущих по преданию и рассуждающих по авторитету, и человек, который заменил авторитет телевизора авторитетом ДОТУ, остался толпарём с новым источником готовых ответов. Узнаётся он просто: он цитирует, но не предсказывает.

Разложим теперь весь процесс на элементы, как мы делаем в каждом разборе, чтобы сказанное собралось в одну картину. Предметом разбора будет процесс, который обычно называют «влиянием граждан на власть», в том виде, в каком он протекает сейчас.

Субъектом управления в этом процессе на сегодня выступает концептуальная власть, стоящая над государственностью и вписывающая в свою концепцию и государственный аппарат, и большинство граждан, ибо, как показывает пример с инфляцией, глубокие процессы идут своим чередом при любой смене лиц; на её стороне работают носители третьей и четвёртой групп общества по классификации записки 2004 года, «революционеры» и «консерваторы» демонического склада, между которыми и разыгрывается видимая политика. Потенциальным субъектом выступает множество людей, обретающих концептуальную властность, которое пока не сложилось в устойчивый процесс выработки и внедрения концепции, но уже существует как сегмент психодинамики общества. Объектом управления служат психодинамика общества и его кадровая база, то есть те люди, через чьи головы проходят решения, и те дети, из которых вырастут следующие.

Провозглашаемые цели официальных каналов «обратной связи», будь то выборы, общественные палаты, порталы петиций или публичные слушания, состоят в том, чтобы дать гражданам возможность влиять на решения. Реальные цели, если судить по результатам, о которых сказано выше, состоят в том, чтобы направлять избыточную политическую активность в русло, где она безопасна для концепции; ещё в 1999 году ВП СССР описал парламентские формы как формы государственности, «предназначенные для слива избыточной политической активности толпы», и отметил, что кризис их наступает, когда толпы либо утрачивают интерес ко всему, кроме потребления, либо перестают быть толпами.

Средства воздействия распределены по всем шести приоритетам. На первом, мировоззренческом, работает калейдоскопическое мировоззрение, которое даёт школа и вуз и в котором власть видится как погода, неподвластная стихия. На втором, хронологическом, работает история, из которой вынута история управления, так что человек не узнаёт в нынешних событиях повторения прошлых. На третьем, фактологическом и идеологическом, работают политология выборов и представление о том, что смена лиц меняет курс. На четвёртом работает кредит под процент, привязывающий человека к рабочему месту и делающий его поведение предсказуемым. На пятом работают алкоголь, табак и экранные грёзы, выталкивающие человека из долгих процессов. На шестом, силовом, остаётся подавление тех редких выступлений, которые выходят за дозволенные пределы. Ответ человека, решившего влиять на власть, раскладывается по тем же приоритетам и в том же порядке значимости: на первом месте освоение методологии и мировоззрения триединства материи, информации и меры; на втором знание истории как истории управления; на третьем собственная фактология, проверенная прогнозами; на четвёртом жизнь без кредита под процент и хозяйственная самостоятельность семьи; на пятом полная трезвость; а шестой приоритет для него закрыт, ибо силовое средство самое дорогое и ненадёжное и всегда остаётся в руках того, кто сильнее.

Алгоритмика процесса описана правилом «позавчера, вчера, сегодня»: воспитать людей с иной нравственно-психической подоплёкой, привить им иные идеи, знания и навыки, после чего они сами, по своему разумению, будут действовать в русле иной политики, войдя в те же самые структуры, которые прежде исполняли чужую. Краткосрочные последствия этого процесса малозаметны и состоят большей частью в том, что отдельные люди выпадают из предсказуемого поведения, а прогнозы тех, кто на это поведение рассчитывал, начинают давать сбои. Долгосрочные последствия состоят в смене кадровой базы на протяжении поколения и в переходе психодинамики общества в режим, регулируемый сегментом концептуально властных людей. Главный риск процесса заключается в имитации, то есть в возникновении структур, которые говорят языком КОБ и воспроизводят толпо-«элитаризм», и защита от этого риска одна: открытость знания и способность многих отличать понимание от лояльности.

Как и обещали, закончим разбор прогнозом, который можно будет проверить, и сформулируем его так, чтобы через несколько лет было ясно, сбылся он или нет. Во-первых, в ближайшие пять лет в России не появится действующей процедуры отзыва избирателями депутата Государственной думы или главы региона, а формальные каналы «обратной связи» будут множиться, оставаясь по числу реально принятых по ним решений в пределах долей процента от поданного. Во-вторых, любая новая структура, которая объявит себя носителем КОБ и будет построена вокруг одного лица с несменяемой вертикалью подчинения, в пределах нескольких лет пройдёт путь, уже пройденный КПЕ: внутренние расколы, споры о праве на имя и «бренд», уход наиболее думающих участников. В-третьих, государственные решения, выходящие за пределы либерально-рыночной экономической теории, например отказ от ссудного процента как основы кредитования, не станут государственной политикой раньше, чем соответствующие теории войдут в систему высшего образования и через неё в кадровый корпус, то есть не раньше тридцатых годов; если такие решения появятся раньше и окажутся устойчивыми, наша модель механизма власти потребует пересмотра, и мы об этом напишем. И в-четвёртых, прогноз для тебя самого: если ты в течение года будешь трезв, будешь читать по нескольку страниц ДОТУ в день с карандашом в руках и раз в неделю записывать проверяемый прогноз, то к концу года доля твоих сбывшихся прогнозов вырастет настолько заметно, что спор о том, работает ли метод, для тебя закончится сам собой; если же не вырастет, то у тебя будет честное основание искать ошибку в методе или в своём его понимании, и это тоже результат.

В записке «Где же центр власти?» 2004 года ВП СССР отвечает на вопрос, вынесенный в её заглавие, словами историка В. О. Ключевского: «в России центр на периферии». И поясняет: «Это так потому, что центр власти каждому надо найти в себе самом, и в России всегда были люди которые его находили». Люди спрашивали, в каком точном смысле человек без должности может быть единицей власти?, и теперь можно ответить точно: в том смысле, что он перестаёт быть деталью, которую вписывают в чужую концепцию, и становится тем, кто вписывает чужие замыслы о себе в свою; в том смысле, что через его голову, его детей, его работу и его разговоры проходит кадровая база, из которой набирают исполнителей любого сценария; и в том смысле, что вместе с другими такими же людьми он образует сегмент общества, который меняет режим самоуправления всего общества, не спрашивая на то разрешения. Ни бюджета, ни судов, ни силового аппарата для этого не требуется, ибо всё это инструменты исполнения, а исполняют они то, что вписано в головы исполнителей. «Ты правишь, но и тобой правят»: вопрос только в том, кто из двоих понимает больше.

По нам бьют по всем шести приоритетам сразу, и отвечать придётся на всех шести, начиная с первого, на котором оружие у каждого своё и отнять его не может никто. Шестимерная война идёт против каждого из нас, и выигрывается она тоже каждым по отдельности, прежде чем её начнут выигрывать вместе. Если этот разбор оказался тебе полезен, лучшее, что можно с ним сделать, это переслать его тому, с кем ты готов разбирать события в паре, ибо именно с двоих начинается всякая общественная инициатива, которая потом вырастает в нечто большее. Работы ВП СССР лежат в открытом доступе, и проверять нас лучше всего по первоисточникам, начиная с ДОТУ и «Основ социологии».

Источники

Внутренний Предиктор СССР. Достаточно общая теория управления. Барнаул: Центр концептуальных технологий, 2023 (по редакции 2004 г.): гл. 3 «Устойчивость в смысле предсказуемости»; гл. 4, с. 69 (вероятностная предопределённость и личность управленца); раздел 13.3, с. 175 (условие автосинхронизации); раздел 13.7, с. 189–191 (частная структура и соборный интеллект); гл. 15 «Вхождение в управление», с. 234–241 (Плутарх, сноска 66 о рабочих редакциях 1991 г.; «по 5–6 страниц в день»).

Внутренний Предиктор СССР. Основы социологии. Т. 2. СПб, 2016: гл. 9, с. 134 (пять видов власти, определение концептуальной власти), с. 244–249 (полная функция управления в народовластии, защита от злоупотреблений концептуальной властью, принцип общедоступности знаний, «не с этого надо начинать»); прил. 1, с. 253–254 (автосинхронизация, 1–10 %, опыт на стадионе).

Внутренний Предиктор СССР. Мёртвая вода. Т. 1: раздел о процессах в блоке Россия (СССР), таблица оценки инфляции по данным ЦСУ 1985 г., с. 191–192 по изданию в файле; т. 2: о методологической платформе, жречестве и тандемном принципе, с. 158–160; об автосинхронизации и овации, с. 497–498.

Внутренний Предиктор СССР. Принципы кадровой политики: государства, «антигосударства», общественной инициативы. СПб, 1999: с. 18–31 (схема дистанционного управления лидером, «пчеловод в деревне», кадры вне официальных структур, «результат деятельности всегда соответствует деятельности»); с. 33–35 (типы строя психики, профессионализм); с. 47–63 (естественный порядок властвования, частотные диапазоны, дурманы и экранные грёзы); с. 145–156 (принципы общественной инициативы, Запад и частные инициативы, недопустимость лжи, ответ на вопрос «что делать?»); с. 191–202 (категории ДОТУ, Плутарх).

Внутренний Предиктор СССР. Об имитационно-провокационной деятельности. Уроки партийного строительства для простых людей и политических мафий. СПб, 2001: с. 4 (рецепт «возглавить дело»); с. 43–44 (кадровый отбор «инициатива наказуема», структурно нелокализованный предиктор-корректор, ликвидация захваченной структуры).

Внутренний Предиктор СССР. К партийцам. 24.09.2002.

Внутренний Предиктор СССР. О задачах на будущее Концептуальной партии «Единение» и безпартийных приверженцев Концепции общественной безопасности. СПб, 2004: с. 5–9 (предыстория КПЕ, замысел 1991 г.); с. 49–50 (итоги выборов 2003 г.); с. 77–89 (переход к иной алгоритмике, культура общения, предел языковых средств); приложение «О нашей деятельности, как мы её понимаем» (1998), с. 90–104 («Молодая гвардия» 1990 г., ответ на упрёк в неопровержимости, три рубежа).

Внутренний Предиктор СССР. Кризис охлократии как преддверие народовластия. 22.11.1999, с. 2–4.

Внутренний Предиктор СССР. О текущем моменте № 10 (34), 2004. О полноте демократии, с. 5–8.

Внутренний Предиктор СССР. Где же центр власти? 16–24.08.2004, с. 1–2, 13, 16–17.

Внутренний Предиктор СССР. Концептуальная власть на Руси. Сборник аналитических записок. СПб, 2011: «О выявлении алгоритма управления Россией вопреки её интересам и о путях высвобождения из него» (2004), с. 72–89.

Внутренний Предиктор СССР. Общество: государственность и семья. СПб, 2004, с. 3–5.

Внутренний Предиктор СССР. От корпоративности под покровом идей к соборности в Богодержавии. СПб, 2003, гл. 7–9.

Внутренний Предиктор СССР. О текущем моменте № 3 (96), 2010. О государственной власти РФ наших дней, с. 2–3, 11.

Внутренний Предиктор СССР. О текущем моменте № 3 (135), 2018. Очередные задачи постсоветской власти и общества, с. 24–31.

Внутренний Предиктор СССР. О текущем моменте № 1 (145), 2024. В стране невыученных уроков: show must go on?, с. 2.

Петров К. П. Тайны управления человечеством, или Тайны глобализации. Кн. 1. М.: Академия управления, 2008, с. 214–216.

Концептуальная партия «Единение»: данные о регистрации, результатах выборов 2003 г. и ликвидации в 2007 г. по справочным публикациям.

Опыт Вёргля 1932–1933 гг.: CoinsWeekly, «The Year of the Freigeld in Wörgl»; Cité de l'Économie, «The Wörgl experiment in Tyrol».

Пятилетние итоги «Российской общественной инициативы»: D-Russia.ru, «Исполнилось 5 лет Российской общественной инициативе», 2018.