Алексей, Вы поднимаете важную тему, но, как мне кажется, адресуете её не по адресу. Давайте разберёмся по порядку. 1. Я не писал, что женщина «должна пахать как ишак» В моей статье речь шла о признании равных прав, а не о принуждении к труду. Разница принципиальная. Я писал: механизация труда сделала возможным привлечение женщин к производству наравне с мужчинами. И как следствие — обществу пришлось признать их равные права: избирать, учиться, выступать в суде, разводиться. Это не «прогресс ради прогресса». Это следствие изменения производственных отношений, о котором писал Маркс. Женщина получила право работать. Она не получила обязанность работать. Право на развод — это не обязанность разводиться. Право учиться — не обязанность бросить семью. Вы критикуете не равноправие. Вы критикуете капиталистическую эксплуатацию, при которой и мужчина, и женщина вынуждены «пахать как ишак» на чужого дядю, потому что иначе не выжить. Это справедливая критика. Но адресуйте её капитализму, а не равноправию. 2. Кто на самом деле «разваливает семью»? Вы пишете: «статистика развалить разводами всю страну». Давайте посмотрим на причины разводов. Социологические исследования показывают, что основные причины — бедность, жилищные проблемы, отсутствие времени на семью, алкоголизм, насилие. Всё это — следствия социально-экономических условий, а не равноправия. При социализме, к которому мы стремимся, семья получает поддержку общества: ясли, сады, доступное жильё, сокращённый рабочий день, возможность растить детей, не жертвуя собой. Женщина не «бросает детей на чужих людей» — она получает общественное воспитание как дополнение к семейному, а не как замену. Макаренко строил именно такую систему: коллектив берёт на себя часть ответственности за воспитание, но не отменяет семью. Наоборот — укрепляет её, снимая с неё непосильную нагрузку. 3. «Безотцовщина» — это не следствие равноправия Вы пишете о «безотцовщине в несколько десятков миллионов детей». Это трагедия. Но её причина — не право женщины на развод. Причина — безответственность мужчин, которую общество не осуждает, и экономическая незащищённость женщины, которая остаётся с детьми одна. В вашей логике получается, что если запретить разводы — отцы появятся. Но разве Советский Союз с его сложной процедурой развода решил проблему безотцовщины? Разве патриархальные общества, где женщина не имеет права голоса, решают её? Нет. Они просто скрывают проблему, делая женщину заложницей. Социализм решает её иначе: ответственность за детей несут и отец, и мать, и общество. А не только женщина, которую вы упрекаете в том, что она «не занимается уходом». 4. «Точно ли это прогресс?» Прогресс — не в том, что женщина «может пахать». Прогресс — в том, что она может выбирать: работать или заниматься семьёй, учиться или растить детей, жить с мужем или уйти от него. Капитализм дал ей формальное право выбора, но не дал материальных условий для его осуществления. Она «свободна» работать — но вынуждена работать, потому что иначе не выживет. Она «свободна» разводиться — но часто не может уйти, потому что некуда и не на что. Наша модель — кооперативы, самоуправление, общественные фонды — направлена на то, чтобы дать ей реальные условия для этого выбора. Тогда «право» перестанет быть пустой формальностью. 5. Что вы на самом деле защищаете? Мне кажется, вы защищаете не семью. Вы защищаете патриархальный порядок, в котором женщина привязана к мужчине экономически и юридически. Вы называете это «семьёй», но это зависимость. Настоящая семья — это свободный союз свободных людей, которые вместе растят детей, потому что хотят этого, а не потому что женщина не может уйти. Такую семью социализм не разрушает — он делает её возможной впервые в истории. Поэтому мой ответ на ваш вопрос: да, это прогресс. Но не потому, что женщина «может пахать». А потому, что она может не пахать, если не хочет. И это — то, чего у неё не было никогда раньше.