Кадры решают все! (Сами знаете, кто)

Нервная сущность в пяти пальто, или как нас делят на части ученые мужи.

Если верить классической западной психологии, то человеческая личность - это не что иное, как изящный, скроенный по последней моде фрак «Большой Пятерки».

Этот элегантный джентльмен, сшитый на усреднённый манекен, важно расхаживает по подиуму академических журналов, элегантно демонстрируя покрой своих пяти безупречных лацканов:

1. Открытость опыту (цвета неба и безумных идей),

2. Добросовестность (цвета бухгалтерской книги),

3. Экстраверсию (алого, как перегретая железная труба),

4. Доброжелательность (теплого, как камин) и

5. Невротизм (оттенка прошлогодней соломы).

«Позвольте, - вежливо, но настойчиво предлагают они, - мы аккуратно измерим вашу Доброжелательность по нашей линейке, где один край -это «святой Франциск», а другой -

«циник Диоген в бочке», и с математической точностью определим, какое именно кресло в корпоративном раю или мягком психотерапевтическом кресле вам уготовано». Всё чинно, благородно, логично и до бесполезности структурно, как хороший английский завтрак: овсянка, яйца, бекон - никаких неожиданных пельменей в меню.

Но в это же самое время в советских лабораториях творилось нечто диаметрально противоположное. Два виртуоза - Борис Михайлович Теплов и его ученик Владимир Дмитриевич Небылицын - подошли к делу с истинно русским размахом. Услышав про «черты», они, кажется, хором, воскликнули: «Какие, к чертям, черты?! Давайте-​ка докопаемся до самой сути, до свойств нервной системы! Не будете же вы изучать работу паровоза, беседуя с пассажирами о комфорте кресел? Нужно залезть в топку!»

И полезли. И оказалось, что личность - это не фрак, а некий универсальный психофизиологический комбинезон, сшитый из нервных тканей. И комбинезон этот у всех разный: у кого-​то из плотной, непробиваемой брезентовой ткани (сильная нервная система), а у кого-​то - из тончайшего шифона, реагирующего на малейший ветерок (слабая, то есть чувствительная).

Парадокс первый: гении слабости.

И здесь Теплов совершил революцию, сравнимую с объявлением, что лучшие бегуны - это, как ни странно, ходоки. Он доказал, что слабая нервная система - не недостаток, а иная форма бытия. Обладатель такой «шифоновой» психики, конечно, сгорит на заводском конвейере, как мотылек на лампе. Зато он уловит нюанс интонации, мимолетную тень на лице и ту самую «невыразимую грусть», которую его «брезентовый» коллега благополучно проигнорирует. Небылицын потом приделал к этому комбинезону три фирменные пуговицы - активность, моторику и эмоциональность, - чтобы уже точно не спутать с чем-​либо другим.

Возникает потрясающий парадокс: западный подход говорит: «Что вы чувствуете? Насколько вы приятны?». Советская школа вопрошает: «Как вы чувствуете? С какой скоростью ваши нейроны падают в обморок от чашки крепкого чая?». Одни изучают программное обеспечение личности, другие - железо, на котором оно запускается, с его техпаспортом и гарантийным талоном от природы.

И вот представьте, что все эти типы садятся играть в одну и ту же стратегическую игру. Обладатель высокой Добросовестности из «Большой Пятерки» будет педантично просчитывать ходы на десять шагов вперед, а Доброжелательный станет искать беспроигрышный компромисс, даже если это математически невыгодно.

А что же наш герой в «шифоновом» комбинезоне от Теплова?

Его высокая чувствительность может либо подвести - он «перегреется» от напряжения и сделает импульсивный ход, - либо привести к гениальному блефу, потому что он почувствовал нервозность оппонента на подсознательном уровне, еще до того, как тот дотронулся до фишки. Сильная же нервная система будет хладнокровно идти ва-​банк, выдерживая многократные повторения игры, в то время как ее оппонент уже морально истощен.

Парадокс второй: компенсаторный танец.

Но и это еще не всё! Наши герои, будучи людьми гуманными, не оставили «слабонервных» на произвол судьбы. Они изобрели индивидуальный стиль деятельности (ИСД). Это великое изобретение можно сравнить с ситуацией, когда человеку с хрупким телосложением поручили таскать булыжники. Западный подход, пожав плечами, поставил бы ему низкий балл по «Добросовестности».

Наш же герой, следуя заветам школы, не будет таскать булыжники, как все. Он изобретет тачку, найдет более ровную дорогу, будет делать частые перекуры с философскими беседами и в итоге перевыполнит план, оставив «силачей» в недоумении. Небылицын бы сказал, что этот работник направил свою общую психическую активность не в лобовое столкновение с задачей, а в гениальный обходной маневр.

Так и живем мы, ходячие парадоксы: набор абстрактных черт, замеренных тестом, натянутый на конкретную нервную систему с уникальной историей поломок и апгрейдов. И все это великолепие сходится за игровым столом жизни, где один рассчитывает вероятности, другой - читает эмоции, третий - терпеливо ждет своего часа, а четвертый уже сдался, потому что у него «нервы сдали».

Западный психолог, глядя на это, видит пять аккуратных полок, на которые можно разложить книги нашей души. Теплов и Небылицын же предложили изучать материал, из которого сделаны сами полки, и то, как этот материал ведет себя в азартной игре под названием «бытие».

Ирония в том, что оба подхода, столь разные, сходятся в одном: человека до конца измерить и классифицировать невозможно. Как ни дели личность на черты, а нервную систему на свойства, всегда останется та самая «невыразимая грусть» или непросчитываемая азартная искра, для которой нет ни факторного анализа, ни условных рефлексов - только стихи, тишина, рискованный блеф и тонкая усмешка Павлова где-​то на заднем плане.