"Из моего ниоткуда я пришёл

и в моё никуда я уйду."

.

Жизнь - это всегда проигранная игра?

Что были другие варианты развития вашей жизни?

Что где-​то в параллельных мирах вы живете другой, более успешный интересный вариант?

Такая мысль никогда не приходила вам в голову?

Вы точно уверены, что нет?

Мы часто говорим об игре, о рулетке, о Достоевском, который проигрывал последнее пальто, ( вдумайтесь только: Достоевский! Великий Достоевский п о с л е д н е е пальто), а потом лихорадочно, в спешке, писал гениальные романы, чтобы расплатиться с долгами.

Это всё очень красиво, даже где-​то романтично.

Но мы всё время обходим стороной то самое, самое страшное, то, что мы сами от себя прячем за умными разговорами и цитатами из классиков.

Мы боимся признаться себе в том, что самое горькое в этой игре - не проигранные деньги, не крах теорий и даже не потерянная любовь.

Самое горькое - это упущенные возможности, которые нам выпадали, те самые двери, в которые мы не постучали, хотя они уже были открыты для нас, те самые слова, которые мы не сказали, те самые шаги, которые мы не сделали, а, наверное, должны были.

Где-​то там, в отлитом в граните, прошлом, остались:

Друзья, с которыми мы не договорили, не допели, не допили, не домечтали.

Близкие, которым мы не додали слов, прикосновений, конфет, улыбок, любви.

.

И вот это, может быть, и есть та самая, главная и навсегда проигранная нами игра нашей жизни, в которую мы играем каждый день, даже не садясь за зелёное сукно.

Мы каждый день просыпаемся утром, и у нас вот прямо с утра каждый день есть право на выбор. Может сегодня, наконец, позвонить тому, кто всё ещё ждёт (ну может уже и не ждет, но надеется) нашего звонка, или опять отложить на будущее когда-​нибудь? Промолчать, уйти с работы, которая загоняет нас в хронический стресс, или остаться, потому что на самом деле чертовски боимся перемен, потому что страх перед будущим никто не отменял. Сказать «я тебя люблю» близким. Может мы боимся удивить их тем самым? Вспомнить тех, кого давно потеряли из виду, или попытаться найти их и предложить в выходные если не на рыбалку, то хотя бы на шашлыки, или зарыться в подушку и сделать вид, что ничего не было, и не надо ничего менять.

И мы выбираем второе. Блин! Какая неожиданность? Кто бы мог подумать?

Каждый божий чёртов день мы опять с облегчением выбираем тоже самое. Отложить до лучших времён. До "когда-​ нибудь, может быть".

А потом опять покорно живём с этим.

Оправдываем себя, что не было времени, что так удобнее, что так проще. Так спокойнее.

Не надо никому ничего объяснять.

Менее энергозатратно.

Носим это внутри себя, как камни в карманах, которые всё равно потянут вниз, как утопленника и не дадут всплыть и предъявить себя миру. Как занозу, которая воспалилась, и, если и не болит постоянно, но всё равно воспаление, и все равно ноет. Ноет, когда мы останавливаемся и смотрим в тёмное прошлое. И это не громкие трагедии, это тихие, ежедневные проигрыши, о которых никто никогда не напишет в романах, потому что они слишком обыденны, слишком просты, слишком человечны. Не интересны миру. Только вам.

Достоевский, конечно же, знал это всё. Знал. Он знал всё. Даже в «Записках из подполья» вывернул эту тему мехом наружу наизнанку. Его "подпольный" человек, этот уродливый, смешной и одновременно страшный тип, он же не просто проигрывает деньги. Нет. Он проигрывает свою трагическую, невозможную, на наш взгляд, любовь. Он проигрывает Лизу. Приходит к ней, чтобы обидеть, унизить её, но а потом вдруг чувствует, как она - эта падшая женщина, эта ничтожная, по его мнению, девушка - вдруг оказывается выше него, чище, потому что она способна любить, а он нет. Уходит, оставляет её, запирается в своей норе, и мы, конечно, знаем, что он будет помнить этот момент всю жизнь, потому что он упустил шанс, единственный настоящий шанс прикоснуться к чему-​то настоящему в его жизни. Это мучительно, потому что знает, что могло бы быть иначе, но он выбрал грязь, он выбрал свою вонючую нору, потому что это безопасно, потому что в этой норе никто не отвергнет, никто не ударит, никто не потребует от него любви.

Это же ведь это же не про нас, правда? Это же не мы сидим в своих норах, на своих продавленных удобных диванах, в своих привычных неудачах, потому что они знакомые, потому что в них нет риска, потому что, боже упаси, вдруг мы выйдем на свет, и нас увидят настоящими, и скажут «нет», и мы разобьёмся.

А упущенные возможности - они ведь не кричат, они тихо шепчут на ухо, как удав Ка: "Ближе, ближе, бандерлоги.." и не больше.

Они приходят ночью, когда ты не можешь заснуть, и начинают тихо, но настойчиво перебирать твою жизнь: вот ты мог бы уехать в тот город, но ты побоялся, вот ты мог бы сказать матери, что любишь её, пока она была жива, но ты же не знал, что так получится? Ты же думал, что еще успеешь! Ты мог бы взять за руку эту девочку в тот вечер, но ты застеснялся.

И они, эти возможности, они никуда не делись. Они не уходят, не забываются.Ты встаешь на весы и удивляешься, что опять неожиданно добавилось несколько килограммов. Это они, твои упущенные возможности. Они каменеют, остаются с тобой, превращаются в тот самый груз, который ты тащишь через годы, и он становится всё тяжелее, потому что ты всё прибавляешь и прибавляешь к нему свои «а вдруг», "а вот это попробуйте" и «почему бы и нет?».

И мы живём вот так не первый год. Мы осторожно несём этот груз, боимся выронить. Привыкаем к нему, перестаём замечать его, как человек привыкает к боли в колене, и только иногда, когда кто-​то говорит нам что-​то про жизнь, про то, как надо жить смело и ярко, мы внутренне передёргиваемся, потому что знаем, что первый тайм мы уже отыграли - мы проиграли, уже давно проиграли, ещё в тот момент, когда впервые сказали «нет» тому случаю, которому очень хотели сказать «да».

Камю, этот настоящий представитель французской культуры, он тоже хорошо понимал это, хотя, конечно же, понимал по-​своему. Он говорил, что абсурд - это когда мир практически никогда не отвечает на наши ожидания. И мы должны просто принять это и бунтовать. Но и при этом не забывать продолжать толкать свой камень. Но Камю, он всё-​таки немного лукавит, обманывает нас, он выдаёт желаемое за действительное, он говорит нам, что нужно быть счастливым в самом процессе толкания, что бунт сам по себе уже есть победа.

А я вот, знаете, не уверен в этом.

Логика намерений и железная логика обстоятельств никогда не одно и тоже.

Я уверен, что Камю тоже прекрасно знал о тихих упущенных возможностях, но он просто решил не кричать о них, потому что он был культурным человеком, а культурные люди не кричат, они курят свои культурные сигареты, сидят в своих культурных кафе и культурно размышляют о вечности.

Но, между нами, я думаю, что Камю иногда по ночам, когда уже никто не видел его, вспоминал те самые эмоциональные моменты в своей памяти, когда он мог бы сказать «да», но сказал «нет», и тогда он, наверное, хмурил свой лоб ещё сильнее и менее культурно пил не только свой горький кофе без сахара, но и ещё кое-​что в неумеренных количествах, вредящих здоровью, чтобы растворить хотя бы на время воспоминания в крепких растворителях.

Мураками. Этот неожиданный японец с его нестандартной любовью к джазу и кошкам, он пошёл ещё дальше. Он как будто нежно обнимает нас, гладит успокоительно по голове и говорит: «Всё правильно, всё это часть жизни, упущенные возможности - это и есть жизнь, они делают нас теми, кто мы есть».

Ну чёрт возьми! Разве именно это мы не хотели услышать?

И это так успокаивающе!

Так приятно. Хочется поверить ему.

Потому что верить ему - значит простить себя за все те моменты, когда мы не смогли, промолчали, когда мы не рискнули, когда мы предпочли тихое и спокойное вместо яркого и возможного. Спасибо. Спасибо.Спасибо. Успокоил.

Но лично я не хочу никого прощать, особенно себя.

Я хочу, чтобы мы позволили себе эту боль, мы позволили себе признаться, что на самом деле мы боимся, что жизнь прошла, фильм снят, всем "спасибо" , а мы так и не решились на откровенные сцены.

Мы боимся себе признаться, что все наши умные разговоры о Достоевском, о Камю, о «проигранной игре» - это всего лишь красивая ширма, которая скрывает обычный, человеческий страх.

Страх того, что мы недостаточно хороши, недостаточно смелы, недостаточно достойны.

Достоевский. Он ведь на самом деле гениален ещё тем, что он вообще никого не утешает, даже не пытается это делать, ничему не учит, не читает мораль.

Он просто, с усмешкой, показывает нам зеркало. В полный рост. Кушайте, не обляпайтесь

Взять хотя бы его князя Мышкина - он же проиграл всё! Вообще всё, с нашей точки зрения. И Настасью, и Аглаю, и свой собственный рассудок, но он, кажется, единственный, кто не страдает от упущенных возможностей. Почему?

Да потому что он вообще и не собирался играть! Он просто так жил!

Он не ставил ни на красное, ни на чёрное. Он не просчитывал, он не боялся сказать то, что думает, он не боялся подойти, обнять, простить. Он жил, как дышал, и поэтому у него нет того груза, который есть у нас с вами.

Это же парадокс, да?

Мы же всю жизнь пытаемся выиграть, просчитать, не прогадать, а выигрывает тот, кто вообще не считал.

Тот, кто действовал импульсивно.

Тот, кто просто пошёл и сделал, просто сказал и сказал, просто жил и жил.

И у него не остаётся сожалений. Потому что он сделал не подумав, как ребёнок. Потому что он пробовал, потому что он ошибался, но он был в игре до самого конца, а мы сидим на скамейке запасных и переживаем, что не попали в состав. И не факт, что нас выпустят на замену.

В этом смысле Мышкин - это самый страшный и одновременно самый светлый персонаж в литературе 19 века, потому что он показывает нам, что выход есть, и выход - это в конце концов прекратить играть, прекратить рассчитывать, прекратить бояться упустить.

Просто быть. Существовать. Не казаться. Не кривляться в угоду толпе.

Как есть. Как должно быть

И это самое трудное, что только можно придумать.

Потому что быть - это значит принять, что ты уже проиграл, и это нормально. ( "Чую с гибельным восторгом" (С))

Принять, что ты не полетел первым на Луну, не стал нобелевским лауреатом, не стал миллиардером, не стал святым, и это нормально.

Принять, что ты мог бы сделать что-​то иначе, но ты сделал так, как сделал, и это тоже нормально. И когда ты понимаешь и принимаешь это, груз начинает спадать, и ты уже не чувствуешь, что вынужден кому-​то всё время что-​то доказывать, всё время выигрывать, всё время быть лучше всех. И это, может быть, и есть та самая главная наша победа, о которой не напишут в учебниках, не снимут сериал - победа над собственными страхами, победа над иллюзией, что ты можешь всё контролировать.

Мы не можем, не сможем и не должны уметь всё контролировать.

Может быть лучше всего осознать это как можно раньше? И расслабиться? Выдохнуть?

И разве это будет не самое освобождающее знание, которое только есть на свете. Свобода от быстро меняющихся обстоятельств? Как только ты перестаёшь лихорадочно хвататься за все рычаги управления сразу, тут же начинается настоящая жизнь, а не игра в «угадай, что будет». И вот тут, когда ты уже почти сдался, когда ты уже принял, что жизнь - это проигранная игра, происходит чудо. Ты вдруг замечаешь, что солнце всё так же ярко светит, что дождь пахнет так же вкусно, что кто-​то рядом с тобой дышит, смеётся и улыбается, что есть простота и радость в том, чтобы выпить чаю, посмотреть на небо, погладить собаку.

Казалось бы, вроде бы мелочи, но они обязательно становятся главным, когда большие игры заканчиваются.

Федор Михайлович, между приступами игромании, через своего персонажа, Алёшу Карамазова, говорит нам, что надо любить жизнь больше, чем смысл жизни.

Ну разве это не гениально? Смысл жизни - он ведь тоже часть игры. Мы ведь обычно сами придумываем себе смыслы, как правила, чтобы не сойти с ума от того хаоса, который нас окружает.

А жизнь - она ведь просто есть. Она не спрашивает, она вручена нам как дар, как чудо, и наше дело не объяснять её, а проживать. И вот я что думаю: а может быть, все эти упущенные возможности, которые мы так часто переживаем по многу раз, оплакиваем, - они и не были нашими настоящими возможностями? Может быть это было что-​то вроде ложных целей? И тогда всё правильно? Может быть, настоящая возможность была как раз в том, чтобы не уехать, не сказать, не взять за руку?

Может быть так сложилось так, что мы просто придумали для себя самый лучший вариант, чтобы мучить себя, а на самом деле там, в том несостоявшимся, неслучившемся, было бы ещё хуже или ещё страньше страннее?

Мы ведь правда не знаем. Мы же никогда наверняка не узнаем, потому что мы уже здесь, мы уже сейчас, мы уже живём ту жизнь, которую нам повезло выбрать. И то что мы все еще здесь, ну разве это не удача? Разве это не счастье?

И единственно правильное, что мы можем сделать, - это решиться отпустить свои прошлые выборы и набраться наглости позволить себе быть сегодня теми, кто мы есть, без оглядки на то, кем мы могли бы стать в других вариантах выбора.

Это ведь тоже своего рода игра, только уже другая, уже новая игра, где нет крупье, нет правил, нет выигрыша и проигрыша, а есть только ты, настоящий. Ну и мир, конечно, который уже ждёт, пока ты наконец, перестанешь бояться и просто шагнёшь в него, пусть даже и не зная, куда ступаешь.

Возможно, единственный выигрыш, который мы способны себе позволить, - выигрыш от самого факта, что мы всё ещё здесь, что мы дышим, что мы ещё можем шагнут вперёд. Даже если шаг окажется последним, даже если он окажется ошибкой, он будет наш, он будет настоящим, он не будет упущенным. Может быть это и есть тот самый секрет, который мы прятали от себя за всеми разговорами о судьбе и неизбежности? Мы сами создаём свою проигранную игру, сами выбираем свои упущенные возможности, и мы же можем выбрать перестать в неё играть.

Это не потребует от вас затрат. Ни физических, ни психических. Это не требует времени, не требует денег, не требует таланта, не требует смелости, это требует только одного - тихого, спокойного, уверенного разрешения самому себе: я разрешаю тебе проиграть, я разрешаю тебе быть несовершенным, я разрешаю тебе не нести этот груз, просто отпусти его, он не твой.

Выдохнуть, наконец. Расслабиться. Провести черту. Послать все возможные несостоявшиеся варианты к чёрту. Это не наше, не моё, и не твоё. И тогда, возможно, даже скорее всего, мы посмотрим на Достоевского уже совсем другими глазами. Уже не как на больного, мрачного пророка, а как на мудрого старшего брата, который тоже в какой-​то момент понял, что проиграл. И принял это. И превратил свой проигрыш в нечто качественно другое. Который тоже страдал, и плодами его страданий стало всё его литературное наследство.

Но, тем не менее, он всё равно подарил нам эту загадку, эту неочевидную подсказку: играй честно, проигрывай достойно, но помни, что всегда есть вещи куда важнее правил, важнее выигрыша, важнее самой игры, но не важнее самой жизни.

И я, конечно, знаю, что я тоже проиграл, что я тоже упустил, что я тоже носил и ношу свой груз до сих пор, но я хотя бы пытаюсь снять его с плеч.

А может быть теперь и вы тоже? Вы посмотрите на свои упущенные возможности и скажете им: «Ну и ладно, ну и не срослось, ну слава Богу, спасибо что отвёл, живу дальше».

И тогда мы все, наконец, сможем выдохнуть и признаться себе в том, в чём так долго боялись признаться - что мы не боги, мы не герои, мы просто люди, и этого достаточно. Этого достаточно, чтобы прожить эту жизнь, не следить за рейтингом, не подсчитывать потери, не оглядываться назад. Пофиг.

Может быть это есть и будет та самая настоящая тайная свобода, о которой писали все великие писатели, но о которой мы упорно забываем, потому что она слишком проста, слишком обычна, слишком доступна, чтобы быть правдой? Ну а вдруг?

Но она есть. вот она, перед тобой. Свобода. Берите её. Пользуйтесь на здоровье.

И она в том, чтобы позволить себе быть таким, какой ты есть.

Быть просто и честно. Без игр. Без ставок. Без ожиданий.

Быть .иль не быть? - И в этом бытии обрести то, что мы так тщетно искали в выигрышах.