Паспорт фотографии: 5mZFPFYD8aBr9zVTI9qFfRAVjmS1oWHMdkW6AQqkwCzhUky2dd7d8c9_IN7JxAy-VB_H0UWngX294ew0kAHsz3xQ.jpg Используется для иллюстрации.

«Вятские губернские ведомости», № 19 за 1865 год опубликована статья священника К. Филадельфиева, которая называется: «МОСТОВИНСКАЯ ВОЛОСТЬ САРАПУЛЬСКОГО УЕЗДА»
Текст умеренно адаптирован.

«Система хлебопашества во всей волости трехпольная. Орудиями для обработки земли служат обыкновенная соха и борона. Удельное начальство вводило при обработке общественных запашек американский плуг, но крестьяне не приняли его или потому, что нашли его негодным для земли вообще мягкой, или потому, что не могли, либо не хотели, изменить священной старине и привычке. Хорошие хозяева и землепашцы держатся при посеве следующего порядка. На распаханную вновь землю в первый год сеют лен; на удобренную же в первый год – коноплю, во второй раз сеют рожь, в третий раз ячмень и горох, затем опять рожь, и после нее овес и полбу; после того в шестой раз опять – рожь и после ржи в седьмой раз гречу и так далее до 12 раз. После 12 раза требуется уже навоз. Держась этого порядка, крестьяне имеют поля свои в превосходном состоянии, тем более, что они и не изнуряют себя при удобрении; поля удобряются постепенно и с величайшим успехом.

Волостное правление в своей ведомости за 1863 год поставило в графе – «Собрано озимого хлеба» – 14.218 четвертей, а ярового 93.933 четверти. Но это не совсем верно, и крестьяне даже не смеются над такими цифрами. Конечно в 1863 году был урожай ржаного хлеба очень слабый, но уже никак не в такой степени, чтобы были возвращены только семена, как можно подумать, если принять на веру цифры, показанные волостным правлением. Мы не беремся поправлять подобные, официально доставляемые, сведения, но не можем не заметить, что земледелие в волости в очень хорошем состоянии, а устранивши поясненные выше причины можно надеяться, что земледелие будет в отличном состоянии.
К этому стоит только прибавить, что город Сарапул известен своею хлебною торговлею не в одной вятской губернии, а его знают низовые губернии до Астрахани, знают и вверху по Каме до Перми и Екатеринбурга, чему, конечно, не мало способствует и Мостовинская волость, по характеру своему чисто земледельческая. Конечно бывают причины к неурожаям и в здешней волости, как – засуха, градобития; но это для здешней волости не составляет большой опасности, так как многие живут с большими запасами хлеба, а с другой стороны всякий крестьянин может иметь в Сарапуле хорошие заработки, и кроме того в крайнем случае всегда можно достать хлеб по реке Каме сверху и снизу. В случае крайности, разумеется, не малую помощь могут оказать также и общественные запасные магазины, которых насчитывается в разных селениях волости до 37. В них хранилось в 1863 году – ржи 7.626 четвертей и овса 8.626 четвертей, – количество небольшое для народонаселения, но и в крайнем случае очень достаточное.

Хорошие луга занимают селения, лежащие по реке Кырыкмасу и Большой-Сарапулке, – Бисарка, Дуброва, Осотовка, Заборье, Шадрина, Костина и Сигаева. Для косьбы крестьяне употребляют литовки: косы простые уже редки. Сказанные селения очень много продают лишнего сена в Сарапуле, где цена на сено, в следствие общей моды иметь лошадей, очень высока, и весной воз сена пудов 12–15 стоит 2 рубля и дороже. Деревня Дуброва, где поля очень плохи, живет достаточно только сеном.

Огородничеством в такой степени, чтобы оно доставляло какой ни будь доход, крестьяне не занимаются, кроме селений подгородних, где садят капусту и сбывают излишек ее в Сарапул. В Сарапуле все мещане имеют свои огороды, и овощей, как моркови, редьки, свеклы и других, всегда достает для потребления городских жителей; по крайней мере, кроме запроса на капусту и изредка на редьку, требований на другие продукты огородные не видится. Может быть, это и служит причиною, что крестьяне Мостовинской волости огородничеством занимаются только для себя, не имея в виду постороннего дохода. Огурцов в здешней стороне решительно не садят, а достают, и довольно дешево, из славного огурцами села Каракулина.

Садоводства в волости решительно нет. Пчеловодство незначительно и в плохом состоянии, вероятно потому, что нет в крестьянах умения взяться за дело. Большею частию крестьяне покупают рои в Каракулине (куда привозят их татары из степей Оренбургской губернии) и ставят рои в своих дворах, оставляя пчел на произвол, почти без всякого ухода. Нам удавалось не раз говорить по этому поводу со многими пчеловодами, но слышится постоянно один ответ: «места здесь не привольные». А между тем есть здесь и липовые леса, и много лугов. Бывают случаи, что иной крестьянин как будто и с усердием займется пчеловодством, и разговоров и замечаний услышишь много; то при первой же неудаче он потеряет энергию и охоту, делается врагом этому занятию и даже насмехается над теми, кто пожелает испытать своего счастья. В настоящее время занялся порядочно и по-видимому с охотою один крестьянин села Мостового. Пять лет тому назад он на накопленные трудом деньги купил улей в Каракулине. В первую весну улей дал ему два роя; в следующую от 3 было 4 роя; в весну 1863 года от 7 было уже 15 роев. Не доказательство ли это, что пчеловодство здесь могло бы существовать в личном состоянии?

Пчеловодством занимаются, впрочем, в волости очень многие. Имеющих пчел в настоящее время не менее 130–140 домохозяев.

Из птиц водят крестьяне гусей, уток, индеек и, конечно, кур, но также только для себя. Крестьяне любят иметь хороший стол, особенно по праздникам, птиц сами употребляют много, но в продажу пускают мало; да и жители Сарапула брезгуют гусями и прочею птицею здешних крестьян, как скверно очищаемыми и тощими, а покупают большею частию у торговцев, приезжающих из Мензелинска.

Мостовинская волость не бедна и скотом. По сведениям 1863 года, доставленным мостовинским правлением, в волости находилось: лошадей 7.548, рогатого скота 3.732, овец 12.940, свиней 11.270 и коз 107. Следовательно, лошадей приходится по одной почти на ревизскую душу, рогатого скота по одной штуке на 2 души, и почти на каждую душу по 2 овцы и свиньи. Коз большею частию держат люди несостоятельные, и заведены они только в 1861 году, по случаю сильного скотского падежа, для кормления детей.

Лошади в волости вообще плохи, малы ростом и не красивы. Причиною тому, о сущей справедливости, безобразный уход за этими животными. Держат их, как рогатого скота, по зимам, на открытом воздухе на ржаной соломе, весною же отпускают в табуны без разбору. Оттого в каких ни будь два года молодые кобылицы уже обганиваются, а молодые жеребцы портятся навсегда преждевременною случкою. После, хотя и холостят жеребцов и ставят их на лучший корм, но силы в меринах уже не восстанавливаются. У состоятельных людей при малейшем уходе за лошадьми, встречаются хорошие, рослые и красивые жеребцы. Порядочные лошади водятся только в деревнях Котовой и Бисарке. Мелкие торгаши ездят на Сиву, и приводят оттуда лошадей будто-бы породы обвинской; но обвинская порода, по преданию, отличалась ростом, силою и красотою, а всего этого нет в приводимых лошадях, и эти последние ничем не отличаются вообще от здешних лошадей. Кажется, что вовсе не порода заставляет ездить на Сиву, на известную ярмарку в селе Черновском, Пермской губернии, а просто желание купить подешевле и продать подороже. Хорошие лошади, как уже сказано, водятся и ныне у людей состоятельных; но они – или, так называемые, «выгонки», то есть от приплода бывших жеребцов земской случной конюшни, или же купленные от частных коннозаводчиков. Вообще же в крестьянах здешней волости замечается сильная охота к хорошим лошадям. Народ здесь щеголеватый, и едва позволяют средства, крестьянин заводит хорошую лошадь, хорошую сбрую и хороший «ход», т. е. телегу на железном ходу. Большая часть крестьян стараются случать кобылиц с хорошими жеребцами, и жаль, что приплод от такой случки они портят уходом. Котовский крестьянин, имеющий жеребца в 150 рублей серебром, случает каждую весну не менее как от 10 до 15 кобылиц, и выручает, как он сам говорит от 20 до 30 рублей. Это и заставляет надеяться, что замечаемая в крестьянах охота к хорошим лошадям разовьет со временем и местное конезаводство.

Рогатого скота вообще мало. Причиною тому – часты падежи. В последние 9 лет были здесь 3 скотских падежа, каждый раз истреблявшие почти весь рогатый скот в волости. Но так как рогатый скот совершенно необходим в крестьянском быту, то после каждого падежа он разводится снова, но порода скота становится все хуже и мельче. Хорошей породы скота в волости нет, да и держать его опасно и невозможно. Один из мостовинских священников имел хорошей породы коров; но каждый раз, несмотря на все принимаемые меры, и свои, и ветеринарные, во время падежей скот пропадал. Убыток понесен сильный, а главное – в нем убито всякое желание иметь хорошего скота. Три года тому назад был в волости скотский падеж и истребил почти весь скот; но ныне он снова уже разведен, и в довольно достаточном количестве. На убылое место пригоны делаются обыкновенно из глазовского уезда, куда иногда ездят за скотом и сами здешние крестьяне. Рогатый скот после падежей бывает здесь очень дорог; но по мере разведения цены становятся все ниже и ниже, и падают почти наполовину. Улучшения породы или разведения рогатого скота в большом количестве ожидать нельзя, потому что каждый крестьянин старается держать одну, две и не более трех коров в доме, лишние же головы старается тотчас же сбыть, из опасения падежа, распространяющегося обыкновенно из Сарапула, где от привоза кож с падшего скота на кожевенные заводы, падеж почти не прекращается. Уход за рогатым скотом в волости никуда не годится. Держат его обыкновенно за дворами далеко, на открытом воздухе, и кормят простою ржаною соломою, редко яровою. Сена ни одна корова в целую зиму не видит ни клока и жаль смотреть на тощих и измерзших коров, когда они едва передвигают ноги на пути к водопою. Солому, измятую скотом (омелье), крестьяне тут же выжигают, – небрежение страшное и трата навоза не простительная; но в навозе крестьяне здешние, как нами уже было замечено не нуждаются. Разведением овец и свиней в волости занимаются довольно усердно;

Продолжение следует.